Осень в Российской империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да что вы мне тут голову морочите! — взорвался вдруг пристав. — Чехов, Толстой! Кого еще из мертвых авторов вспомните? Может, вы сами деньги спрятали, а теперь пытаетесь нас запутать? Решили чужое добро себе присвоить, а всем сказать, что оно украдено?

— Да вы, да как… — Приказчик открывал и закрывал рот, не в силах произнести что-то в ответ — так возмутило его заявление пристава.

— Спокойно, — вмешался Дмитрий. — Аким Акимович, вас никто ни в чем не обвиняет. Просто рассказ ваш… кажется слишком сказочным. Чехов, Толстой… словно против вас ополчилась вся русская литература.

— Да разве ж она ополчилась? Они мне, наоборот, помогали! Как бы я еще узнал, что мне грозит смертельная опасность?

— Кто вам это сказал?

— Лев Николаевич и сказал. Великий человек! Вот тут я его встретил. Борода длинная, взгляд ясный, сам босиком. Он мне ладонь на голову положил и говорит: «Мир движется вперед благодаря тем, кто страдает». Я отвечаю, мол, Лев Николаевич, и вовсе я не страдаю. Он отвечает: «Никто не знает, проживет ли он до вечера. А тебе, мил человек, грозит большая беда, лучше бы знающему человеку показаться». И рукой махнул так — как раз в сторону шатра. И пошел себе. Ну я и понял это как знак.

— Бред какой-то. — Пристав снял фуражку и поскреб лысину. — Ну бред же?

— Не совсем, — ответила Соня. — Никаких призраков на ярмарке, конечно, нет. Но есть кое-что другое.

И она указала на небольшой фанерный щит, где красовалась надпись:

«Вниманию почтеннейшей публики!

На Осенней ярмарке состоится состязание двойников русских писателей. Приглашаются лица, сходные бакенбардами, усами, очками, походкою и видом с известными сочинителями. Дозволяются парики, накладные бороды и приличествующие костюмы.

Премии: за первое сходство — 25 рублей, за второе — 15 рублей, за третье — 10 рублей.

Начало состязания — в третьем часу пополудни».

— А помнишь давку на Ходынском поле? — Девчонка шла в толпе, и народ перед ней чудесным образом как будто растворялся. Может, оттого, что она довольно небрежно помахивала косой, и попадаться под острое лезвие никому не хотелось. А может, потому что маленькая фигура выглядела слишком мрачной, и переходить дорогу смерти, пусть и ряженой, было слишком дурным знаком.

— Отчего же, как не помнить, — ответил «пират». — Полторы тысячи убитыми, причем без единого выстрела или укола ножом. Задохнуться в толпе — я, честно говоря, не могу представить себе смерти хуже.

— А все жадность, — притворно вздохнула девчонка. — Стоит человеку услышать слово «даром», и он становится сам не свой. И готов рвать других на куски и работать локтями, лишь бы получить желаемое, даже если вещь ему совсем не нужна.

— Я бы назвал это не жадностью, а страхом прозевать выгоду. А вдруг завтра эта вещь пригодится? Нет, такой момент нельзя упустить. Это дает маленькую иллюзию победы.

— Если бы завтра стали раздавать счастье даром для всех, то население этой планеты поубивало бы друг друга в стремлении первым схватить удачу за хвост.

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Они так любят повторять эту пословицу к месту и не к месту, но как будто совершенно не задумываются о ее смысле.

— Кстати, о мышеловках… — Она остановилась возле ящика, на котором рябой верткий парень катал между трех ореховых скорлупок зеленую горошину. — Не попытать ли мне удачи?

— Даже если ты заранее знаешь ответ?

— Суть в процессе, а не в результате.

«Пират» только покачал головой и тоже остановился возле ящика. Развлечение было старым как мир. Кажется, у римлян оно называлось acetabula et calculi — чашки и камешки. В разное время вместо чашек использовались кубки, наперстки или даже скорлупки, как здесь, но принцип был один: надуть игрока.

Вот и сейчас от верткого молодца отходил явно расстроенный купчик, только что проигравший все деньги. А молодец уже зазывал новых игроков:

— Айда к Гришке — играть в кошки-мышки! Ставь гривенник — ищи горошинку! Найдешь — заберешь два! Кто найдет — тот молодец! Не толкайтесь, господа. Горошина одна, а желающих разбогатеть — вся Москва! Ну что, дядя, попытаешь удачи? — обратился он к «пирату».

Тот молча достал десять копеек и бросил. Гришка ловко поймал монету и начал быстро вертеть и хлопать скорлупками по ящику. Ловчил Гришка и впрямь неплохо: крутил обманные пассы, делая вид, что перекатывает горошину слева направо и наоборот, хотя она оставалась на месте. «Пират» следил за этими фокусами одним глазом, даже не пытаясь запомнить. Наконец «хоровод» остановился.

— Ну что, дядя, где горошина?

— Пусть девочка укажет, у нее рука легкая, — ответил «пират».

Из широкого рукава вытянулась маленькая ладонь с красно-зеленым браслетом на запястье и перевернула среднюю скорлупку. Под ней оказался зеленый шарик.

— Ну надо же! И вправду легкая! — наигранно рассмеялся Гришка. — Крутим дальше, дядя?