— Купи.
Он взял два и протянул ей одно. Из широкого черного рукава выпросталась худая рука с красно-зеленым браслетом на запястье и забрала плод. Через мгновение откуда-то из-под капюшона раздался громкий довольный хруст.
— Боги смерти едят только яблоки, — донеслось оттуда спустя пару секунд.
— С чего ты так решила?
— Эх ты, классику надо знать. Хотя, что я… Тебе до этого еще лет восемьдесят дожить осталось.
— В такие моменты я не уверен, что желал бы этого.
— А кто тебя спрашивает. Наслаждайся, тебе раз в год позволено куда-то выбираться.
— А я и наслаждаюсь. — Он тоже откусил от яблока. — Отличный сорт, кстати.
Они шли вдоль рядов, пиная легкие сухие листья, когда девчонка вдруг остановилась и замерла.
— Что такое? — спросил «пират».
— Мне надо отлучиться на минуту. Побудь тут.
— Я думал, мы пришли отдыхать.
— Ну, извини, что у меня не бывает выходных. Я быстро.
Огрызок из-под плаща полетел в солому. «Пират» его поднял, осмотрелся по сторонам и, не найдя урны, положил в карман. Потом присел на спрессованный брикет из сена и продолжил есть яблоко, лениво посматривая на окружающих.
Вокруг была сутолока и привычный базарный гам. Продавцы нахваливали товар, покупатели громко торговались, вдалеке играла шарманка… А потом шум изменился. В него вдруг вклинилось тарахтение двигателя, за ним послышался невнятный гул, ропот голосов, тихие выкрики, потом глухой удар… Завершилось все чьим-то истошным визгом. Люди вокруг «пирата» засуетились и забегали, невдалеке начала кучно собираться небольшая толпа, в которой происходило какое-то движение. Голоса набирали громкость, раздался пронзительный свист, еще один…
«Пират» сидел совершенно спокойно, не обращая никакого внимания на поднявшуюся суматоху, и продолжал грызть яблоко. Через пару минут из толпы, придерживая косу одной рукой и капюшон другой, протиснулась девчонка и плюхнулась рядом на сено.
— Ну что? Поработала? — небрежно спросил мужчина.
— Ложная тревога. Встретила одного старого знакомого. Ты, кстати, его тоже знаешь, он тебе кое-что вернул этой весной.
— А, тот самый. Ну, тогда я не удивлен, что тревога ложная.
— И так каждый раз. — Девчонка поболтала ногами в воздухе, покрутила в руках косу и попыталась «подрезать» стоящие рядом снопы. — Кстати, там проходит выставка гигантских овощей. Не хочешь посмотреть? Говорят, один крестьянин вырастил луковицу весом в пять килограммов.
— И что с ней такой большой делать?
— Понятия не имею. Может, разрезать ее и посмотреть, сколько людей вокруг зальются слезами?
— Или сварить луковый суп на сто человек. Если что-то приятного и было в Париже в прошлом году, так это суп…
— Митя, ты в порядке? — Огромные и тревожные Сонины глаза оказались совсем рядом, а солнце пробивалось сквозь ее рыжие волосы, которые буквально полыхали на свету. Картинка была очень яркая и красивая. Смазывала ее лишь чья-то пронзительная трель, доносившаяся издалека и заглушавшая взволнованный голос.
Соня склонилась над Дмитрием Самариным, который в последний момент все-таки не удержался и упал, основательно приложившись головой о булыжник. На его счастье, Сухаревскую площадь сегодня основательно усыпали листьями и сухим сеном, иначе…
— Кажется, я все еще жив. — Дмитрий приподнял голову и ощупал небольшую шишку на затылке. — А что случилось вообще?
— Тебя чуть не раздавило гигантской тыквой, — сообщила Соня, а потом повернулась назад и добавила, обращаясь к кому-то: — Да перестаньте уже свистеть, умоляю! Все в порядке, опасность миновала.
Трель сразу же прекратилась, и Самарин, приподняв голову, рассмотрел в нескольких шагах городового, который до этого так самозабвенно свистел. А рядом с ним — ту самую гигантскую тыкву, из-за которой пару минут назад все и произошло и из-за которой Дмитрий нечаянно приложился затылком о булыжник и на несколько секунд потерял связь с реальностью.
Тыкву привезли на грузовике на ярмарку урожая на Сухаревке как раз в тот момент, когда Дмитрий вместе с Соней прогуливался невдалеке. Они остановились возле огромного плаката, извещавшего о том, что в Москве впервые пройдет выставка овощей-гигантов. Перед плакатом выстроилась композиция в виде грядки с рыхлой землей, из которой торчала верхушка огромной репки с пышной зеленой ботвой. Сама репка сделана была из папье-маше и покрашена в жизнерадостный желтый, а «хвост» — из толстой проволоки и папиросной бумаги.
— Только на Сухаревской ярмарке! — прочитала Соня на плакате. — Гигантская двухметровая морковь японского сорта «манкупуджи». Кабачок весом в пять пудов. Подсолнечник-титан окружностью полтора метра. Можешь себе вообразить?