Он прокручивал перед глазами события тех трех дней, во время которых не видел супницу, и пришел к выводу, что никто не покидал поместье с большой сумкой, корзиной или тележкой. Один раз приезжал и уезжал фургон с грузом для Пустоши, но ни водитель, ни рабочие, ни дежурный колдун к дому не приближались.
Значит, кто-то прячет украденное прямо здесь, и надо обыскать дом и сад.
Если только вор не вынес супницу ночью, когда все спят. Но об этом Анонимус старался не думать. И главное, ни взглядом, ни жестом не выдать домочадцам свое волнение. Ничто не должно испортить уютный семейный вечер!
Вот только от Кузьмы не вышло ничего скрыть. Див Гермеса Аркадьевича весь обед подозрительно косился на фамильяра, и неудивительно — связь Анонимуса с колдуном-хозяином все еще была очень сильной, конечно же, этот проныра прекрасно ощущает все эмоции Анонимуса. И совершенно очевидно, что как только закончится обед, на несчастного, кроме прочих бед, посыплется град вопросов, на которые ему вовсе не хотелось отвечать. Пусть Кузьма пока лишь на бумаге фамильяр, но все же… Какой позор. И это хорошо еще, что молодожены не привезли с собой Себастьяна. Анонимусу тогда оставалось бы только провалиться сквозь землю.
Подумать только, кража! В его доме!
И к сожалению, в своих подозрениях он не ошибся. Стоило только по окончании обеда спуститься на кухню, как в дверях тут же появилась лохматая разноцветная голова.
— Ну?
— Во-первых, сначала зайди весь, — сдержав раздражение, спокойно проговорил Анонимус, — а во-вторых, если хочешь что-то спросить, то спрашивай как положено, а не нукай.
— Да ладно. — Кузьма зашел, захлопнул за собой дверь, оглянулся по сторонам, нарочито демонстрируя, что на кухне кроме них никого нет, и заговорщицки подмигнул: — Давай колись, удав. Ты весь обед места себе не находишь. Что стряслось? У тебя стащили любимые серебряные ложки? — Див хмыкнул.
Анонимус замер. Но как? Откуда? Неужели его так легко прочитать? Или… просто догадался? А почему нет? Гермес Аркадьевич сыщик, а Кузьма его помощник, да и работает в Управлении. И Владимир наверняка научил его разным полицейским ухищрениям, ведь не зря этого дива сделали следователем! Владимира Анонимус уважал. Но ведь и Кузьма наверняка не лишен таланта в области расследования преступлений. В конце концов, во время той ужасной истории с отравлением старой графини именно этот полосатый нахал помог распутать клубок. И если ему объяснить, почему о происшествии нельзя говорить хозяевам, он поймет. И наверняка гораздо быстрее самого Анонимуса справится с поимкой вора. Ради дела ложную гордость следует отбросить!
— Пойдем, — коротко проговорил Анонимус и направился в кладовку. Кузьма последовал за ним.
Подойдя к шкафу, фамильяр даже зажмурился и открыл дверцу с робкой надеждой, что все-таки произошла ошибка и супницу уже вернули на место, кто бы ее ни взял. Но чуда не случилось. А пустое место на полке наполнило сердце такой болью, как будто в него вонзили серебряный клинок.
— Вот, — сказал Анонимус и повернулся к Кузьме.
— Ага, — сказал тот, — тут явно чего-то не хватает. Большого. Кастрюли?
Внутри все закипело от возмущения. Но Анонимус не подал виду, просто отметил про себя, что этому диву надо будет провести экзамен на знание домашней утвари. А то спасибо, что вилки и бокалы не путает.
— Нет. Кастрюли стоят в другом шкафу и их не делают из серебра. Здесь три дня назад стояла супница. Этот серебряный сервиз — фамильная драгоценность. И как видишь, она пропала.
— Хм, — Кузьма принялся морщить лоб и кусать губы, — а ты на кухне смотрел? Прислугу опрашивал? Может, ее к лудильщику отнесли?
— Серебро не носят к лудильщику! Это не олово! И не медь, — не смог сдержать эмоции Анонимус, но все же взял себя в руки и добавил: — И я проверил везде. Нет. И из поместья никто не выносил.
— Значит, сперли, — вынес вердикт Кузьма.
— Похитили. Это тебе не калач с ярмарки.
— Да какая разница? Хоть… — Он, очевидно, собирался сказать что-то вовсе уж непристойное, но вовремя осекся и только махнул рукой.
— В общем, совершена кража. Дорогая была супница?
— Бесценная. Это подарок…
— Анонимус, — Кузьма поморщился, — а давай вот без этого пафоса? Чтобы найти преступника, надо установить мотив, а также возможность совершить кражу. Твою супницу точно спе… украли не с целью поставить в сервант и любоваться или, допустим, варить в ней компот.
— В супнице не варят компот, — уточнил Анонимус, — это не кастрюля. Но я понимаю, о чем ты говоришь. Однако продать эту вещь почти невозможно. Она входит в реестр национального наследия, и ни один аукцион не согласится принять такую приметную утварь.
— А это ты дело говоришь. — Кузьма засунул голову в шкаф, долго что-то рассматривал, а потом глубокомысленно изрек, явно подражая Гермесу Аркадьевичу:
— И вот еще что, почему не забрали весь сервиз? Тут и тарелки всякие, и даже на бокалах оправа. Ложки и вилки тоже есть, небось? — Он, не став дожидаться ответа, начал двигать ящички со столовыми приборами.
— Возможно, потому что сложить весь набор и вынести из кладовки так, чтобы я не услышал звона серебра, не представлялось возможным, — предположил Анонимус.
— А, точно. — Кузьма панибратски хлопнул его по плечу. — Верно мыслишь, фамильяр. — Но все равно, ты все проверил? Пропала только супница?
— Надо проверить все серебро, — ответил Анонимус. — Я об этом не подумал. Спасибо.