Осень в Российской империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не согласиться с такими доводами было невозможно.

— Хорошо, — скрепя сердце дал разрешение Анонимус. — Ты можешь обнюхать все помещения в доме. Но я запрещаю тебе лазать по шкафам или ящикам комодов, понятно? Обо всем, что унюхаешь подозрительного, доложишь мне, и… — добавил он, заметив хитрые искры в глазах Кузьмы, — не вздумай меня обмануть. Я узнаю и больше никогда ни о чем не буду тебя просить.

— Ладно, — вздохнул Кузьма. — Не бойся. Я же говорил, что эту груду серебра унюхать не проблема. Покажу тебе и сам достанешь.

И, обратившись котом, он юркнул в приоткрытое окно.

Анонимус, вздохнув, поднял брошенную на пол одежду, аккуратно сложил ее на стоящий у стены короб для банок и вышел из кладовой. «Намекнуть…» легко сказать, но как это сделать? Как вообще затеять разговор с Марией Николаевной? Да еще и незаметно от всех?

Повод наведаться в гостиную, куда уже перебралось все семейство, у Анонимуса, к счастью, имелся. Обновить напитки, подкинуть можжевельника в камин и убрать посуду, если кто-то принес с собой из столовой недопитый глинтвейн. Его-то Анонимус и собирался снова подать гостям. Свежий, горячий, он понравился всем, кто пробовал его за столом, а Кузьма под общий смех обозвал глинтвейн «осенним супом». Но это взрослым. Детям нужно принести лимонад, а Вазилису Аркадьевичу коньяк. И чай — всем, кто захочет. Фамильяр подумал немного и выбрал облепиховый. Он создает приятное осеннее настроение, когда на улице слякоть и даже яркие листья кленов не способны перебить мрачность свинцового неба.

А к нему простые сухарики с цукатами и лесные орехи: дети их любят, поэтому Анонимус с утра наколол целую миску. Заполнив два больших подноса, фамильяр направился наверх. Когда он подходил к гостиной, раздался громкий веселый смех. Сергей Дмитриевич рассказывал какую-то веселую историю.

— …Конечно, нечаянно, — донеслось из-за двери. — Я тоже как-то нечаянно съел мешок конфет в кладовке. Всего за две недели…

Анонимус открыл двери, и все взоры тут же обратились к нему.

И вот как тут затеять с хозяйкой ненавязчивый разговор с намеками?..

— Какой запах… — восхитилась Любава Вазилисовна, — как в детстве прямо. Ты помнишь, дядюшка, как мы в Павловске в парке белочек кормили? И одна из них залезла ко мне прямо в карман? У тебя в термосе тогда был такой же чай. И глинтвейн для папы.

— Помню, — улыбнулся Анонимус. — Я тогда испугался, что белка укусит вас, и прогнал ее.

— Как ты мог, она была такая милая. И толстая!

— Иногда я подозреваю, что Савелий тайно бегает в парк на Крестовском и там притворяется обычной белкой. Их там кормят как на убой, — добавил Сергей Дмитриевич, и все снова рассмеялись.

— У нас тоже белки не голодают, — добавила барышня Вера. — Пусть ваш Савелий к нам приходит, у меня в комнате есть миндаль в шоколаде.

— Савелий — полицейский див, а не дрессированная зверушка, — строго проговорил Анонимус. — Вы не должны об этом забывать.

Сара, свернувшаяся клубком за спиной барышни под батареей, подняла голову и посмотрела на фамильяра с укоризной. Летом лиса предпочитала проводить большую часть времени на улице, но сейчас, когда сырость и холод добрались и до ее укромных нор, часто целый день ходила за Верой хвостом и не только ночевала в спальне, но постоянно пыталась устроиться, подобно кошке, у хозяйки на коленях. Фамильяр такого панибратства, к недовольству лисы, не поощрял.

— Анонимус, ты ужасный зануда. Поставь эти подносы и посиди с нами хоть раз, а? — Девочка встала с банкетки, которую она заняла сразу же: видимо, вопросов к Гермесу Аркадьевичу у нее накопилось множество.

Сама того не зная, юная хозяйка бросила фамильяру спасательный круг. В другой раз он бы отказался, сославшись на неотложные дела, но сейчас это был шанс. Оставшись в комнате, он сможет рано или поздно найти повод ввернуть что-нибудь про серебряные приборы. И тогда Мария Николаевна вспомнит. По крайней мере фамильяру очень хотелось в это верить.

— Благодарю, я останусь. — Он наклонил голову. — Но мне удобнее стоять.

Вера хмыкнула и снова села на банкетку. Анонимус разнес напитки, поставил чай и вазочки со сладостями на столик и встал за спиной у хозяйки. Так будет уместно задавать вопросы именно ей.

— А где Кузя? — спросил Михаил Вазилисович, тут же набрав из вазочки две полных горсти орехов и сунув одну из них в карман. Анонимус не стал делать замечаний, хотя такое поведение не красило юного графа, и не только потому, что в непринужденной обстановке семейных посиделок можно простить некоторые вольности. Кроме того, он совершенно не знал, как ответить на вопрос маленького колдуна о его приятеле-диве.

— Он… помогает мне, — наконец нашелся он.

— А, ну я так и знал, что ты его запряг.

— Я попросил его о помощи, — не удержался Анонимус. — Не нужно употреблять таких вульгарных слов, особенно когда для них есть вполне пристойные синонимы.

— Кто просил Анонимуса остаться? — усмехнулся Василь. — Теперь терпите, дети. — Хозяин пригубил коньяк, и все снова рассмеялись, а Анонимус смутился. И, чтобы скрыть это, подошел к камину поправить дрова. В конце концов, язык меняется. Он уже привык к тому, что «настоящий мужик» теперь означает не неотесанного деревенщину, а сильного и надежного мужчину. Так могут назвать даже дворянина или, страшно подумать, колдуна!

— А когда Кузя освободится? Может, отпустишь его, потом свои дела доделаете, — не отставал молодой хозяин. — У меня к нему дело. Очень-очень важное!

— Знаем мы это дело, в карты в дровяном сарае поиграть! — хмыкнула барышня Вера, на что Михаил Вазилисович прожег ее убийственным взглядом и добавил с некоторой ехидцей:

— А ты злишься, потому что проиграла и кукарекала!

Так вот зачем мальчик прятал орехи! Они будут ставками в карточной игре. Анонимус не поощрял азартных игр, но и не запрещал. И даже рад был, что Кузьма учит Михаила Вазилисовича играть. В Академии все равно придется, а так хотя бы не ударит в грязь лицом. Да что там, даже сама графиня Галина Игнатьевна не брезговала карточной игрой. Но все равно, один раз найдя у юного хозяина карты, фамильяр поворчал для порядку. Хотя бы для того, чтобы у детей появились свои, вполне безобидные детские тайны, вроде того лаза в ограде поместья, который Анонимус «не замечал» уже более сотни лет.