Остаётся два варианта.
Либо я влезаю голышом в то же платье, в котором ходила весь день, пылилась и потела.
Либо оставляю его хотя бы проветриться и высохнуть до утра… а сама одеваюсь вон в тот белоснежный халат, который заботливые служанки повесили на плечиках на стене, вместе с парочкой пушистых полотенец.
Я думала так долго, что даже угли успели остыть, не то, что вода.
И всё-таки, горестно вздохнув, поняла, что напялить на себя грязное платье, прямиком на распаренное, ароматное тело, которое так разнежилось и расслабилось в горячей воде, не смогу даже под страхом смерти. Меня корёжило от одной мысли о таком кощунстве.
Значит, остаётся халат.
Ну да ладно.
Дракон же всё равно не просыпается сам, пока его не разбудишь? Встану на рассвете — я всегда встречала солнышко, даже без будильника, потому что въевшаяся многолетняя привычка давала знать. У нас в институте подъем был в шесть утра, даже по выходным. Быстренько переоденусь, так и быть, в то же самое платье — может, и белье к тому времени высохнет. И только тщательно застегнувшись на все-все пуговицы, пойду будить своего дракона. А днем поставлю ребром вопрос — или пусть отпускает меня домой, или пусть платит аванс, и я иду на ближайший рынок за одеждой.
План вроде бы выглядел весьма разумно.
Я не учла одной маленькой детали.
С этим драконом никогда и ничего не шло по плану.
Едва я завернулась в халат, который с моим ростом волочился по полу, туго его перевязала на талии и кое-как подсушила длинные волосы полотенцем, как услышала какой-то шум.
Мамочки, я совсем забыла, что он просил оставить дверь открытой не просто так!!
Взяла, и закрылась от него ещё одной дверью.
Спешно отодвигая стул и защёлку, я рванула дверную створку… и услышала страшный звук, от которого кровь хлынула в жилах.
У меня сердце ушло в пятки. Никогда не слышала такого злого и пугающего рычания!
Совсем слепая без очков, которые я благополучно забыла надеть, босая и перепуганная насмерть, я стремглав кинулась в соседнюю спальню.
Хмурясь и не открывая глаз, Шейдар лежал в постели, а его руки с напряжёнными буграми мышц комкали в кулаке простыню. И он рычал сквозь стиснутые зубы — страшно, нечеловечески, по-драконьи. А от самого плеча до кончиков пальцев правой руки змеились узоры стальной чешуи.
Забыв про осторожность, я бросилась к нему.
— Милорд, проснитесь!
Он не отреагировал на мой отчаянный вскрик никак.
— Да проснитесь же!
Ноль реакции.
А меж тем температура в комнате ощутимо поднялась. Я почувствовала, как ползёт капля пота по голой спине под халатом.
Амулеты на его груди стали светиться — полупрозрачные опаловые камни наполнились янтарным, белым, зеленоватым свечением. Их было три, на цепочках разной толщины, и ещё один на простом кожаном шнурке выглядел как простая стальная пластина четырёхугольной формы. Но знаки, вырезанные на ней, прямо сейчас наполнялись ярким изумрудным светом.
Мне стало страшно.
Я склонилась и осторожно коснулась его плеча.
— Шейдар… — прошептала я тихо.
Он распахнул глаза, и ярко-зелёные огни впились в моё лицо.
А потом на мои плечи легли жёсткие пальцы. И потянули к себе.