— А вы, Агна? — спрашиваю я. — Чего хотите вы?
Агна смотрит на пояс Торвальда и мнется.
— Ключи от этого замка, Госпожа, — наконец решается она.
Торвальд хватается за связку обеими руками. Корвин смеётся, запрокинув голову.
— Сдавайся сразу, Торвальд, — говорит он. — Я прожил с ней под одной крышей семь лет.
Сайлас поднимает кружку с горячим вином.
— Мы хотели сделать из вас настоящую Госпожу, — говорит он. — У нас получилось. Только правила вы написали свои.
Корвин смотрит на меня через стол. Взгляд у него тёмный, и щёки у меня вспыхивают при всём зале.
***
Сплю до заката, в комнате, которую Торвальд называет гостевой. Корвин, проходя мимо, называет её ошибкой Торвальда.
Пока я сплю, Агна отстирывает с зелёного платья кровь и сушит его у очага. На закате она застёгивает на мне все сорок пуговиц.
— Здесь носят шерсть, Агна.
— Шерстяное ещё пошить надо.
Агна разглаживает кружево на вороте и уходит, позвякивая ключами. Связка у неё на поясе за день потолстела вдвое.
Я поднимаюсь на самую высокую башню, под знамя. Ветер здесь сильнее, чем на площади, и пахнет снегом и морем. Внизу темнеет вода фьорда. На юге, за горами, осталась Империя.
Семь лет Корвин смотрел с моей крыши на север. Теперь я смотрю с его башни на юг.
Где-то за Гранью прошлой ночью замолчал монитор. Сочинение Ершов, надеюсь, дописал.
За спиной скрипят ступени.
Корвин поднимается на площадку и садится рядом со мной на зубец стены. На нём северная рубашка и плащ с серым мехом. Ворот расстёгнут, на шее белеет полоса. Я смотрю на юг. Он смотрит на меня.
Корвин забирает мою руку в ладони. Пальцы у меня ледяные, и под его ладонями они оттаивают по одному. Он снимает свой плащ накидывает его мне на плечи.
Свободной рукой я достаю из рукава ошейник и протягиваю ему.
— Ты забыл.
Корвин взвешивает ошейник на ладони. Потом размахивается и бросает его с башни. Далеко внизу всплёскивает вода.
Он поворачивается ко мне.
Целует меня, и поцелуй этот солёный от ветра с моря. Я цепляюсь за мех на его плаще и тяну его ближе. Корвин отрывается первым и дышит мне в губы.
— Торвальд приготовил мне гостевую комнату, — говорю я.
— Торвальд ошибся.
***
Спальня Корвина занимает весь этаж под площадкой. В очаге трещит огонь, перед ним брошена медвежья шкура. Окно смотрит на фьорд. В углу, в каменной чаше, вырубленной прямо в скале, курится вода. Источник бьёт из глубины горы, и вода в нём горячая круглый год.
Корвин останавливается у двери.