Я держусь за спинку кресла Ноэля. Другую руку запускаю Корвину в волосы и сжимаю в кулак. В ответ он прикусывает кожу там, где кончается чулок. По Узам приходит то, что он чувствует сейчас, у моих ног, и колени у меня подгибаются.
Корвин поднимается, подхватывает меня под бёдра и сажает на подоконник. Стекло холодит голую спину, а спереди меня обжигает он.
Я стягиваю с него рубашку. Руна под ключицей горячая. Я прижимаюсь к ней губами, и Корвин находит мой рот. Его стон я чувствую губами раньше, чем слышу.
Двенадцатая ступень, «Жар», даётся мне с первого раза. Тринадцатую, «Ожидание», Корвин пропускает целиком.
Он подаётся ко мне, и я обхватываю его ногами. Каждое его движение приходит ко мне дважды: телом и по Узам. Его жар и мой сходятся у меня в горле, и я путаю, где чей.
Я кладу ладонь ему на затылок. Три вдоха. Четыре. Дальше я сбиваюсь.
Он хрипло шепчет что-то по-северному, мне в плечо.
Между лунными полосами на пол ложится третья, жёлтая. Под дверью свет свечи.
Ручка дёргается. Ключ держит.
— Госпожа? — Женский голос. — Ваша плеть валяется у фонтана.
Корвин замирает. Потом, глядя мне в глаза, медленно ведёт губами по щеке.
— Оставь её, — говорю я двери.
— Но так не положено, Госпожа.
По Узам приходит злость. Корвин прикусывает мочку моего уха, и я впиваюсь ногтями ему в плечи.
— Я должна идти, — выдыхаю я.
— Да, — отвечает Корвин.
Жёлтая полоса дрожит на полу, потом уползает под дверь. Шаги стучат по камням и стихают где-то у фонтана.
Корвин дышит, упираясь лбом мне в плечо. Отступает он первым.
— Это был урок, — говорит он. — Госпожа берёт, что хочет.
Я слезаю с подоконника, и подол падает на место. Расстёгнутое платье придерживаю на груди рукой.
— Тогда урок ты провалил.
— Что?
Я кладу два пальца ему на шею, над ошейником. Пульс под ними скачет. Второй стучит у меня в горле, и он всё ещё его.
— Узы работают в обе стороны, Корвин.
Корвин уходит во двор, с рубашкой в руке. Пятую свечу он гасит пальцами на ходу.
***
В полночь я перестаю притворяться, что сплю, накидываю халат и иду искать Корвина. Я должна знать, что у него на уме.
Брам на пороге поднимает голову.
— Корвин на крыше, Госпожа, — говорит он в потолок. — Он сидит там каждую ночь, когда ему плохо спится. Смотрит на север.
Брам сегодня разговорчив.