Крыша для примирения высоковата. Я иду ждать в комнату Корвина.
Комната у него самая маленькая на мужской половине. Узкая кровать, табурет, на табурете сложенная рубашка. Окно открыто. Сквозь него виден скат крыши, а на скате тёмная фигура. Корвин сидит, обхватив колени, лицом к северу, и над ним стоят две луны, большая и малая.
Я сажусь на край кровати. Подушка под локтем твёрдая. Я приподнимаю её.
Под подушкой лежит бумажный свёрток. В бумагу завёрнут флакон тёмного стекла. Я поднимаю его к окну, к свету двух лун. На дне лежит серый осадок.
Я вынимаю пробку. Пахнет железом.
За окном скрипит черепица. Я затыкаю флакон пробкой и прячу его в рукав халата вместе с бумагой. В ту же секунду в окне появляются ноги Корвина, а следом и он сам.
Он спрыгивает с подоконника и замирает. Я сижу на его кровати, в халате, с его подушкой на коленях.
— Брам сказал, вы на крыше, — говорю я.
— Брам много говорит для Брама. — Корвин смотрит на подушку. — Зачем вы пришли, Госпожа? Если хотели вызвать меня для использования — достаточно было отдать приказ.
Флакон холодит мне запястье. Ровно там, где Корвин однажды искал мой пульс.
— Что вы делали в купальне, пока Иссара пила вино?
— Стоял на коленях и ждал восемнадцатого удара.
— Вы хотели её убить?
— Каждый день. Семь лет. — Корвин садится на табурет, прямо на сложенную рубашку. — А ночью поднимался на крышу и смотрел на север. Так было легче дожить до утра.
Он переводит взгляд с подушки на мои губы. Я вспоминаю его поцелуи.
— Иссара не расставалась с плетью, — говорит Корвин.
Я кладу подушку на место и встаю. Флакон в рукаве при этом звякает о кольцо, и я прижимаю локоть к боку.
Выхожу не прощаясь.
Камин в библиотеке давно остыл. Я вынимаю флакон из рукава и закапываю его пальцами в кадку с лимонным деревом, под самые корни. Сайлас говорит, дерево стоит дороже Ноэля. Может, и так.
Бумагу я сую в карман халата. До рассвета я сижу в кресле у кадки и жду, пока посветлеет окно.
Стражницы Матери стучат в ворота, когда Агна только разжигает на кухне печь.
Их трое. Двух я помню по визиту Ильвы, у них те же посохи. Третья, сестра Орса, высокая, с узким лицом, протягивает мне лист.
— Донос на ваш дом, леди Иссара. Мать Ильва велела проверить.
Без подписи. «Раб Корвин из Дома леди Иссары Вейр хранит яд. Под подушкой».
Корвина выводят во двор и ставят на колени у фонтана. Брам встаёт рядом с ним, и стражницы обходят Брама по дуге. На мужской половине трещит ткань. Из окна Корвина вылетает пух и оседает на бортике фонтана, у вчерашних свечей.
Корвин смотрит на пух. Потом на меня.
Стражница возвращается с пустыми руками. Сестра Орса поджимает губы.
— Обычай позволяет осмотреть весь дом, леди Иссара.
— Осматривайте.