— Поставь меня. Ты сам еле стоишь.
— Как прикажете, Госпожа. — Он перехватывает меня поудобнее. — У кареты.
В соседней ложе кто-то ахает. Веера замирают все разом.
— Как она этого добилась? — восклицает какая-то дама.
— Без приказа, — подхватывает другая. — Я тоже так хочу.
Корвин идёт по галерее неторопливо, будто его не волнуют десятки глаз, обращённых на нас.
Я обхватываю его за шею порезанной рукой. Пальцы попадают в мокрое. Повязка пропитывается кровью и становится тяжёлой. Щека ложится ему на грудь, там под кожей бьётся жилка.
Как же вкусно от него пахнет.
Я выдыхаю ему в шею. Корвин сбивается с шага. Пальцы под коленом сжимаются.
— Что у вас в кулаке? — Голос у него ниже обычного.
— Шафран. Брам принёс.
— Щедро, — бросает Корвин и глаза его полыхают. — Для того, кто утром сидел в клетке.
— Придержи язык. Ты истекаешь кровью.
— Слушаюсь, Госпожа.
У кареты Брам распахивает дверцу и отступает на шаг.
— На козлы, — бросает Корвин через плечо.
Брам уходит к козлам. С ним остальные рабы.
Он поднимается в карету вместе со мной и опускает меня на сиденье. На светлом шёлке остаются красные отпечатки его ладоней. Сам он встаёт на колени у моих ног. Места на полу ему едва хватает. Дверца захлопывается, карета трогается.
Корвин берёт мою щиколотку в ладонь. Пальцы смыкаются на ней целиком. Он ведёт ладонь вверх, под подол, до середины икры и останавливается. На коже за его пальцами тянется тонкий красный след.
— Руки, — говорю я.
— Вы ранены, Госпожа. Я проверяю, целы ли ноги.
Ладонь поднимается ещё выше.
Он смотрит на меня снизу вверх, как положено рабу. Кровь с брови стекает ему в ресницы, он даже не моргает. Взгляд у него хозяйский.
— Весь бой вас трясло, — говорит он. — Почему не приняли меры?
Карету подбрасывает на брусчатке, и его пальцы сжимаются у меня под коленом.
— Отвечайте, Госпожа.
Не понимаю, что ему сказать. Приказываю остановить карету и зову Сайласа, чтобы промыл нам раны. Он набирает воду из ручья и говорит, что дома лучше всё обезвредить. Обещает принести целебную мазь.
Сайлас промывает мне ладонь, а Корвину плечо.
— Что сказал вам старик у ворот? — спрашиваю я.
— Что Хорт левша.