На несколько секунд между нами воцарилось уютное молчание. Чашка с крепким чаем давно остыла и на поверхности напитка образовалась радужная плёнка.
– История действительно отличается от тех, что я слышал раньше, – неожиданно признался Строганов. – Необычная. Надеюсь, там счастливый конец?
– Конечно, – я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как напряжение, сковавшее спину, медленно отпускает. – Элли вернётся домой. А Страшила, Трусливый Лев и Железный Дровосек получат то, о чём мечтали. Кстати, Гудвин...
Я уже хотела рассказать про великого и ужасного обманщика, про его фокусы и хитрости, но вдруг осеклась. Дмитрий смотрел на меня точь-в-точь как Даша! Даже усталость, отпечатавшаяся на красивом, мужественном лице отступила ненадолго.
– А вот это я вам не скажу, – слегка осмелев, я шутливо погрозила ему пальцем. – Если будет интересно, то когда я закончу историю – спросите сами у Даши. Ей очень понравилось рассказывать вам сказку и…
Его превосходительство заинтересованно вскинул брови, и я тихо добавила:
– Вы даже не представляете, как сильно она любит вас.
Пальцы, лежавшие на столе, чуть дрогнули.
– Она замечательная девочка, – признался он. – А я не самый лучший отец, Ольга Георгиевна.
Строганов устало потёр виски и прикрыл глаза, но быстро взял себя в руки, не желая демонстрировать свои слабости.
– Не смею вас задерживать, возвращайтесь к Дарье. Жду к вечеру отчёт.
Поняв, что сеанс откровений окончен, я поднялась на ноги, не забыв про конверт с деньгами.
– До свидания, ваше превосходительство.
Забежав по пути в свою комнату, я первым делом открыла конверт. Внутри лежали новенькие, соблазнительно хрустящие ассигнации. Я аккуратно пересчитала, сложила и спрятала в шкаф, туда где лежал лубок с подковой.
Когда я вернулась в детскую, Даша сидела за столом, перебирая карточки с географическими названиями. Увидев меня, девочка радостно улыбнулась:
– Ольга Георгиевна, мы сегодня будем танцевать? Или лепить снеговика? А может, рисовать?
– Танцы будут завтра, – ответила, присев рядом, – насчёт снеговика посмотрим, может быть, сделаем снежную деву в пару к нашему молодцу в фуражке. Но сперва я хочу, чтобы ты написала небольшое сочинение.
– Сочинение? – Даша забавно округлила глаза. – На какую тему?
– На самую простую. Допустим, “Моя самая заветная мечта”. Пиши всё, что придёт в голову, а я оценю не только идеи, но и твой слог, заодно и грамотность.
Даша важно кивнула, взяла лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу. Я наблюдала за тем, как она сосредоточенно хмурит лоб, как её язык то и дело высовывается от усердия, как она осторожно выводит буквы.
Перо скрипело, оставляя на бумаге неровные, но старательные линии и хвостики. В какой-то момент она слишком сильно нажала, и на листе расплылась жирная клякса.
– Ой, – девочка расстроенно поджала губы. – Ольга Георгиевна, у меня не получается! Может, всё-таки танцы?
– Получается, – я погладила её по голове, не поддаваясь на её наивные манипуляции. – Просто пиши аккуратнее, и не дави так сильно на перо.
– Хорошо, – вздохнула Даша, беря новый лист бумаги, – начну заново.
Ей понадобилось примерно полчаса, чтобы исписать крупным почерком целый лист, а когда закончила, то с гордым видом придвинула его ко мне поближе:
– Готово!
Я взяла лист так, чтобы не смазались чернила, и начала читать.
“Больше всего хочу рисовать картины и путешествовать. Увидеть новые земли, моря и горы. Я хочу побывать в Париже и в Лондоне. Я хочу нарисовать всё, что увижу, чтобы потом показывать папеньке и Марье Фёдоровне…”
Я улыбнулась, читая дальше, однако на следующих строчках зашлась долгим кашлем.
“...А ещё я хочу, чтобы папенька не скучал в Светлоярске. Пускай рядом с ним всегда будет Ольга Георгиевна. Пусть она перед сном рассказывает ему сказки, как мне. Тогда папенька будет реже сердиться и чаще улыбаться.”