Дверь в кабинет Дмитрия распахнулась и прежде чем оттуда вышел хозяин дома с гостем, я услышала лёгкую насмешку в голосе Строганова:
– Понимаю, Николай Алексеевич. Уж больно деятельные барышни нам повстречались.
Глава 29
Я замешкалась. Это меня Строганов назвал “деятельной барышней”? Или показалось?
– Надо перед выходом показаться папеньке, – Даша нетерпеливо потянула меня за руку, и мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за неугомонной девчушкой.
Из кабинета первым вышел незнакомый брюнет. Пользуясь тем, что вуаль надёжно скрывает лицо, и я замерла, рассматривая его во все глаза.
Высокий, широкоплечий, в тёмно-зелёном мундире с золотыми эполетами, украшенными витой бахромой. Твёрдая линия подбородка, плотно сжатые губы, но главное – его глаза. Спокойно-бесстрастные, с той неповторимой уверенностью, какая бывает у людей, привыкших отдавать приказы.
Увидев меня, незнакомец вежливо кивнул. Следом в коридор шагнул Строганов и, заметив нас, он чуть заметно улыбнулся.
– А вот и наша героиня, – обратился он к гостю, приглашая нас подойти ближе. – Легка на помине.
Даша, затаив дыхание, сделала робкий шаг и чуть сильнее обычного сжала мои пальцы.
– Николай Алексеевич, позвольте представить вам мою дочь, Дарью, и её гувернантку, Ольгу Георгиевну Шувалову. Ольга Георгиевна, это мой давний друг, генерал Николай Алексеевич Вранов.
Даша, не дожидаясь напоминания, присела в изящном книксене, я же ограничилась вежливым поклоном:
– Для меня честь познакомиться с вами, Николай Алексеевич.
Сама же принялась лихорадочно перебирать обрывки чужих воспоминаний.
Генерал Вранов?
Откуда он взялся?
Чем знаменит?
Но память прежней Ольги молчала: похоже, мою предшественницу куда больше интересовали книги, чем светские сплетни с военными чинами.
Генерал, в уголках губ которого вдруг промелькнула тень улыбки, учтиво ответил:
– Взаимно, Ольга Георгиевна, наслышан о вас. Говорят, вы удивительно храбрая особа.
Щёки мгновенно ошпарило жаром.
Зачем они меня обсуждали? Как-то не верится, что такие мужчины, как Строганов и Вранов, могут коротать время за сплетнями.
Нет, исключено. Здесь что-то другое.
Дмитрий Александрович, будто читая мои мысли, с лёгким холодком произнес:
– Иногда за удивительной храбростью кроется неоправданный риск.
Так.
Это он сейчас намекает, что я полезла на того мерзавца с голыми руками? Долго он мне будет это припоминать?
Да и что мне оставалось делать? Швыряться чем попало? А если бы угодила в Дашу?
За долю секунды я накрутила себя до такой степени, что воинственно вскинула подбородок. Ещё одно слово, и я…
Стоп.