Дмитрий слушал молча, не перебивая. Сквозь полуприкрытые веки мне было видно, как карандаш с тихим скрипом скользит по бумаге, фиксируя каждое слово.
Закончив рассказ на его появлении в дверях, я замолчала, переводя сбившееся дыхание. Открыла глаза и замерла, встретившись с изумлённым взглядом Строганова. Смотрел, не мигая, как будто видел меня впервые. Или у меня так безобразно оплыло лицо?
– Смотрите так, как будто увидели покойника, – несмешно пошутила я, чтобы хоть чуть-чуть разрядить обстановку.
Дмитрий вздрогнул, и снова пробежал глазами по записям. Не отрываясь от листа, он коротко спросил:
– Зачем?
Я не поняла.
– Зачем вы бросились с голыми руками на беглого колодника? – рассерженно пояснил он, как будто это я – подлая и коварная напала на случайного прохожего. – Вы могли выбежать в коридор, позвать на помощь! Спугнуть его громкими криками, а не лезть в драку! Даша вам не родная! Вы могли...
Да что он несёт?
Я сама не поняла, как моя ладонь звонко шлёпнула по столу, и затрясла ей, шипя от боли.
Строганов осёкся.
– Вы сами себя слышите? – голос дрожал от возмущения, но я не могла остановиться. – Ребёнок в опасности, а мне бегать по коридору и голосить как умалишённая? Ждать пока кто-то проснётся? Видеть, как этот... а она...
Я замолчала на середине фразы, осознав, что не в силах даже представить, что подонок мог серьёзно навредить Даше. Обессиленная, опустила взгляд на свои руки и только сейчас разглядела на них грязь и кровь…
Из горла сам собой вырвался хриплый хохот. Я смеялась, рассматривая пальцы, а глаза наполнялись горькими слезами.
– Ольга Георгиевна? – голос Строганова доносился откуда-то издалека.
– Я же его схватила, – выдохнула, чувствуя, как слова перемежаются со сдавленными всхлипами. – Руками! За сальные лохмы! А если у него вши? А я этими руками... Дашу... трогала...
Меня передёрнуло от отвращения, и я неуклюже вскочила, опрокинув стул. Бросилась к шкафчику, где стоял графин, схватила его и плеснула янтарную жидкость на ладони, растирая с такой силой, что едва не содрала с пальцев кожу.
– Да прекратите вы! Ольга Георгиевна!
Дмитрий Александрович схватил меня за запястья, пытаясь остановить, но я вырывалась, не чувствуя боли и не слыша его слов. Слёзы текли по щекам и капали на руки, смешиваясь с янтарными подтёками.
– Ольга! – повторил он, и в голосе его вдруг пропал весь лёд. Осталась только тревога.
А потом я ощутила на плечах его широкие, надёжные ладони.
Глава 24
Дмитрий Александрович Строганов
Прежде мне уже доводилось сталкиваться с истерическим припадком у женщин. Тогда я действовал быстро, не размышляя попусту: передавал страдалицу в руки родственников, соседей или горничных.
В конце концов, женщины лучше знают толк в утешении.
Но здесь всё было не так. Совсем не так!
Ольга Георгиевна не размазывала слёзы и сопли, не выла на весь дом и не рвала на себе волосы. Даже в таком состоянии, с разбитым в кровь лицом, она пыталась сдерживаться и всхлипывала тихо, но часто, опустив голову. Только плечи ходили ходуном, да всё тело била крупная, безостановочная дрожь.
И я не мог поверить, что эта хрупкая, тощая девчонка с голыми руками кинулась на беглого колодника! А сейчас не голосит, а дрожит, как осиновый листок.
Из коридора доносились голоса. Топали сапоги, звякало железо, кажется, Павел с кем-то спорил. Я с усилием оторвал взгляд от её макушки – сами разберутся, чай не первый день на службе.
Сейчас важнее было другое. Та, кто была готова отдать жизнь за мою дочь.
Я накрыл ладонями дрожащие плечи Ольги. Чувствовал, как она вздрагивает, как напряжены её плечи и слёзы катятся из глаз на руки, облитые недешёвым коньяком.