– Сейчас же позаботьтесь об Ольге Георгиевне, – велел он. – И вызовите лекаря.
– Не надо лекаря, – я торопливо замотала головой, ненароком вызвав в скуле новый приступ боли. Я начиталась об их варварских методах, которые в те годы казались панацеей. – Всё в порядке. Всего лишь получила по лицу, ничего серьёзного.
– Всего лишь? – казалось, Дмитрия уже ничем не удивить, но у меня получилось с лихвой. – Ольга Георгиевна, вы в своём уме? А вдруг кость сломана?
– Я бы тогда с вами не разговаривала, – парировала я, вытянув руку и поглаживая Дашу по спине. Адреналин всё ещё хлестал в крови, однако я уже предчувствовала, что завтра буду еле двигаться от боли.
– Вот и дайте осмотреть себя молча, – Строганов рубанул приказом, чётко давая понять, что сейчас с ним лучше не спорить.
Я ожидала, что он снова повернётся к Даше. Опустит взгляд на её макушку, однако его глаза как-то странно на мне задержались…
Только потом до меня дошло – я сижу перед ним в одной ночной сорочке. Растрёпанная, босая, с разбитым лицом, в нижнем белье, которое, слава богу, было закрытым и не открывало ничего лишнего.
Но приличия есть приличия. Особенно в это время.
Будто прочитав мои мысли Дмитрий торопливо отвернулся. Аккуратно высвободил из детских пальчиков мундир, снял его одним движением и протянул мне, не глядя:
– Ольга Георгиевна, прикройтесь.
Как только я взяла мундир, Строганов повернулся ко мне спиной. Ткань была тёплой и тяжёлой, пахнущей терпким, дорогим табаком и ещё чем-то неуловимо приятным – исключительно мужским. Я запахнула мундир на плечах, чувствуя, как он согревает, прогоняя дрожь, а края надёжно прикрывают грудь, бёдра и даже колени.
– Благодарю, ваше превосходительство, – выдохнула я, чудом не запнувшись.
Марья Фёдоровна уже спешила ко мне, держа в руке что-то светлое. Я не сразу поняла, что это – льняное полотенце, смоченное в воде. В другой она сжимала графин в котором, судя по прозрачной жидкости, была водка.
– Потерпите, Ольга Георгиевна, – прошептала она, осторожно касаясь моего лица. Полотенце обожгло холодом, и я вздрогнула, прикусив изнутри щёку. Экономка бережно прижала его к скуле, к разбитой губе, к краю глаза. На ткани появились светло-алые разводы.
– Ольга Г-георг-гиевна... – Даша, наконец, перестала плакать и высунулась из-за отцовского плеча, глядя на меня огромными, мокрыми глазами.
– Всё хорошо, маленькая, – я попыталась улыбнуться, но в этот момент в нос ударил характерный запах спирта. Скулу будто опалило огнём, и улыбка вышла до ужаса кривой. – Твой папа сильный, умный. Он обязательно найдёт того урод...
Строганов, обернувшись, метнул в меня гневный взгляд, Марья Фёдоровна поджала губы, качая головой, и я торопливо поправилась, сетуя на несдержанность.
– ...того нехорошего человека. Задаст ему хорошую порку и посадит под замок. Чтобы он больше не обидел ни одну девочку. Правда, ваше превосходительство?
– Правда, Ольга Георгиевна, – отозвался Дмитрий Александрович.
Даша шмыгнула носом и снова уткнулась личиком в отцовское плечо.
– Ваше превосходительство, – из коридора высунулся взволнованный Павел. Грудь лакея тяжело вздымалась, а в руках он сжимал какое-то оружие, похожее на саблю. Я так и не поняла, что это. – Позвольте доложить?
Строганов что-то прошептал на ухо дочке и, посадив её на край постели, покинул комнату. Снизу доносились приглушённые голоса – люди ещё не разошлись, наоборот, их стало ещё больше. Кто-то отдавал распоряжения, некто другой отчитывался, где-то хлопнула дверь.
Марья Фёдоровна тем временем продолжала колдовать над моим лицом, прижигая ссадину водкой и вполголоса причитая:
– Молодец, барышня, что шум подняли. Я сразу поняла – что-то не так. Особенно когда внизу увидела...
Она осеклась, покосилась на Дашу и помотала головой, а потом беззвучно произнесла:
– Не при ребёнке.
У меня внутри всё похолодело.
“Что она увидела? Кровь? Следы? Или... что-то ещё хуже?”
– Главное, что живы. Обе, – ей тоже не удалась улыбка. Марья Фёдоровна тяжело сглотнула, дёрнула головой, отбрасывая упавшую на лицо прядку волос, которая так ярко контрастировала с её обычно строгим и суровым обликом. – А там... его превосходительство разберётся.
Даша снова поднырнула мне под руку, и я обняла её, прижимая к своему боку. Севшим голосом подбодрила девочку, заверив что она такая же храбрая, как Элли из Волшебника Изумрудного Города.