– Что вы имеете в виду? – нахмурился Строганов и протянул было руку к стакану, но в самый последний момент всё-таки передумал. Взял в руки нарисованный Дашей лубок и принялся механически поглаживать его пальцами.
– Как Безродный, несмотря на все ваши меры предосторожности, перебрался в подвал Пелагеи Семёновны? Или же он просидел там всю неделю? Но она говорила, что греметь там стало вчера… Или позавчера?
Похоже, я запуталась в датах.
Дмитрий Александрович устало потёр переносицу. Я уже решила, что он переведёт тему и не станет откровенничать, выдавая подробности операции или облавы – как тут её называли. А может и прямо скажет – не суйте свой нос куда не просят, Ольга Георгиевна. Мол, вы и так уже отличились, добавив седых волос на мою голову.
Проговаривая про себя этот диалог, я аж засмотрелась на густую строгановскую шевелюру. Несмотря на сложную и нервную работу – ни единого седого волоска!
“Хороший он всё-таки, – мелькнули непрошенные мысли, и я стыдливо отвела взгляд. – Сильный, статный. Благородный. Правда иногда холодный как ледышка, но в то же время человечный.”
– Подвалы и нежилые помещения – это своё отдельное царство, – Строганов пустился в объяснения. – Там другие законы, не чета нашим. Безродный там был свой. А свои друг друга не сдают. Для них мы – враги, мы – душегубы. Вот они его и прикрывали.
Я внимательно слушала его, не перебивая, и он продолжил, откинувшись затылком на подголовник.
“Интересно, когда он вообще спал последний раз?” – невольно подумала я.
– Мои люди проявили чудеса переговорного искусства. Убедили одного проворовавшегося парня выдать нам информацию. Он рассказал, куда с прежнего места перебрался колодник, и выдал, что тот собирался этой ночью сбежать из Светлоярска. И тут – вы, Ольга Георгиевна. Приходите и говорите, что собираетесь к папеньке. В соседний дом. Именно в день облавы.
– Ну я же не знала, – развела руками с честными-пречестными глазами.
– И не узнали бы, – неожиданно жёстко отрезал он. – Если б не полезли куда не надо.
В кабинете повисло молчание. Чернильное пятно приковывало взгляд.
– Я не могла уйти, – призналась ему, гипнотизируя взглядом засохшую кляксу.
– Не могли, – вздохнул Строганов.
– Я должна была увидеть его конец, Дмитрий Александрович, – пояснила я, чувствуя, как тяжело даются слова. – Убедиться, что он действительно… всё. Иначе как бы я смотрела в глаза Даше? Что бы я ей ответила, если бы он снова сумел сбежать? Я должна была увидеть всё от и до, чтобы смотреть ей в глаза и не врать.
Строганов смотрел на меня долго, не отрываясь.
– Я не должен этого говорить и в иной ситуации вы бы никогда не услышали от меня подобного, – сказал он наконец. – Но я понимаю желание жертвы увидеть конец своего мучителя.
Понимает?
Вот это было действительно неожиданно. Строганов и психология? Хотя, он же не первый год в сыскной полиции, повидал разного.
Я решила немного разрядить обстановку и попыталась улыбнуться:
– Вот видите. Всё, что происходит – всё к лучшему. Мы его поймали, он мёртв.
А вот это было зря… Лицо Строганова пошло красными пятнами, и в голосе прозвучал металл.
– Мы? К лучшему? Ольга Георгиевна, вы серьёзно? Быть на волосок от гибели – это к лучшему?
Я растерялась, уже дважды пожалев, что ляпнула лишку, а Дмитрий Александрович подался вперёд, нависая надо мной со сжатыми кулаками.
– Как бы я смотрел в глаза вашему отцу? А Даше? Что бы я ответил на её вопрос: “Папенька, а где Ольга Георгиевна?” Да она бы меня всю жизнь ненавидела за то, что вы погибли на моих глазах, а я не смог вас спасти! Я сам бы себя не простил!
Он почти кричал, не боясь, что перебудит весь дом. Я вжалась в кресло, ругая себя за длинный язык. Никогда не видела его таким! Всегда хладнокровный и сдержанный Строганов был в ярости!
– Может, я пойду? – прошептала испуганно, глядя на него снизу вверх. Сколько бы мне ни было лет, против разозлившегося мужчины я была бессильна. – Давайте поговорим завтра, а? Наговорим ещё друг другу лишку, а потом пожалеем.
– Куда уж больше? – нервно усмехнулся его превосходительство и залпом осушил стакан.
– Спокойной ночи, ваше превосходительство. До завтра, – забыв о манерах, я шустро соскользнула со стула и мелкими шажками попятилась к двери. Строганов решительно направился за мной, и всё, что оставалось – спасаться бегством.