Голос сорвался на булькающий хрип.
– Стреляйте!
Я скорее почувствовала, чем услышала движение. Из тени стены, никем не замеченный, на Безродного молча рванул Георгий.
Колодник отвлёкся. Всего на секунду ослабил хватку, но этого хватило!
Я дёрнулась в противоположную от осколка сторону и что есть мочи саданула его каблуком по хромой ноге.
В тот же момент грохнул выстрел, и я застыла, не дыша. Сзади, где-то совсем близко, послышался глухой удар.
Медленно развернулась, прижимая ладонь к ране на шее и истерично хохотнула, увидев грузное, неподвижное тело, распластанное по земле.
Это конец.
Безродный мёртв.
Я попыталась сделать шаг, но перед глазами потемнело, и сознание провалилось в пустоту.
Глава 62
Как и в прошлый раз не было ни тоннеля со светом в конце, ни голосов, которые могли принадлежать ранее ушедшим родственникам, ни видений. Просто темнота, а потом медленное, тягучее возвращение в реальность.
Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу в кровати, а вокруг приятная полутьма.
Шея саднила ноющей болью, как будто кто-то долго тёр кожу грубой тканью. Я осторожно повернула голову вправо, и порез отозвался неприятным покалыванием.
“Жива, – мелькнуло в голове. – Жива. Вопрос, только где? Вернулась ли я в своё время? Или всё ещё в Светлоярске? Или меня ещё куда занесло?”
Руки затекли, и у меня не сразу получилось пошевелить пальцами. Я задела локтем грубую ткань одеяла, и едва не зашипела – похоже, при падении ушиблась, либо стесала кожу.
“Слава Богу, не парализовало.”
И лишь потом я поняла, что на краю кровати кто-то спал.
Повернув голову, я увидела до боли знакомую кудрявую макушку. Даша спала полусидя, уткнувшись лицом мне под бок, и обнимала меня за талию.
Секунда недоумения, и на меня лавиной обрушились пережитые воспоминания.
Тёмный подвал, откуда тянуло сыростью и гнилью. Безродный, выбегающий на улицу и со всей силы отталкивающий конвойного. Осколок у горла, который впивается в кожу при малейшем движении.
Строганов с револьвером, храбрый папенька и выстрел. А в конце неподвижно лежащее тело колодника.
Облегчение накатило вместе со слезами и неимоверной усталостью. Я только сейчас осознала, что после всего пережитого, я всё ещё жива. А главная опасность в лице колодника больше не вернётся.
Никогда.
Осторожно, стараясь не разбудить Дашу, поднесла пальцы к шее и коснулась плотной ткани – похоже кто-то наложил мне повязку. Следом ощупала лицо – вроде бы нет ни синяков, ни новых ссадин. Ладонь пошла вверх и потрогала волосы, с удивлением обнаружив, что пахнут они вовсе не смрадом, а чем-то свежим и терпким, похожим на ромашку.
“И сколько я так пролежала, раз мне кто-то успел помыть голову? – спросила саму себя. – Надеюсь, это Марья Фёдоровна позаботилась.”
Чувства возвращались постепенно, и настал черёд жажды. Пить хотелось нестерпимо, и я попыталась встать.
– Даш? – шёпотом позвала девочку, но она крепко спала и даже не пошевелилась, когда я аккуратно сдвинула её вбок.
Руки ещё подрагивали, ноги были ватными, но я справилась. Выпрямилась, стоя над кроватью, и положила Даше под голову подушку.
После недолгих поисков в темноте – единственным источником света была луна и блеклый свет уличных фонарей, я нашла на столе стакан. На дне оставалось несколько глотков воды, и я осушила его залпом, но жажда лишь усилилась.