Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он был женат дважды, и одна из его жён принесла ему имущество в Родосто; кажется, у него был только один сын, Феодор, который был императорским нотарием. Став известным юристом и дельцом, он нажил состояние финансовыми операциями и стал таким образом независимым. Его имущество состояло главным образом из многочисленных доходных домов. Он построил несколько, приносивших ему большие доходы, на земле, унаследованной от его супруги, в Родосто, которое было разорено землетрясениями и вражескими набегами. Этот квартал, расположенный к западу от города, был рядом с очень процветающим портом, посещаемым венецианцами. Будучи в милости при Михаиле VII, анфипат и судья Дрома, он получил в 1074 году полное освобождение от налогов для своих владений, расположенных в Родосто и окрестностях [112].

Более скромное состояние, но предполагавшее довольно большую обеспеченность, было у Феодора Карабаса, вероятно, женатого священника, чьё завещание, составленное в 1314 году в присутствии восемнадцати священников местности, где он жил, и двух монахов монастыря Перивлепт, сохранилось [113].

Будучи женатым дважды, он отдал детям от первого брака приданое их матери и разделил своё имущество между второй женой, детьми и несколькими приёмными сыновьями. Его состояние состояло из шести одно- или двухэтажных домов по соседству с монастырём Перивлепт, находившихся в совместном владении с его племянником Иоанном Атталиотом, а также других жилищ, среди которых одно – с двором, где находились колодец и водоём, два других – с общим двором, и ещё одно – одноэтажное с купольной крышей и колоннами. Кроме того, ему принадлежали виноградники, стада рогатого скота и овец, вино в его погребах, пшеница и просо в его амбарах, повозка (κουβαλητήριον), осёл, вёдра для черпания воды из колодца, котлы, сундуки для шерстяной одежды, четыре шёлковых покрывала, два нагрудных реликвария из серебра, позолоченный серебряный пояс стоимостью 8 номисм, два золотых кольца и два серебряных, сумма в 52 дуката и, наконец, залоговые обязательства на сумму 17 номисм под два дома.

Если, как предполагалось, это завещание деревенского священника, оно свидетельствует о настоящей зажиточности. Без сомнения, эти многочисленные дома должны были быть загородными жилищами, а повозка – телегой, необходимой для ведения сельского хозяйства. Однако здесь присутствует и господский дом, украшенный колоннами и увенчанный куполом. Обстановка скромная, и никакие книги не упоминаются. Примечательно, что денежная сумма указана в венецианских дукатах, которые в то время ценились выше, в ущерб имперской монете.

Эти немногие свидетельства о семейной собственности показывают, что зажиточные городские сословия охотно приобретали загородные поместья, которые обеспечивали их припасами. С другой стороны, можно видеть, что доходные дома были многочисленны в городах уже в XI веке, что позволяет предположить, что мелкая буржуазия и бедные классы проживали в квартирах, которые сдавали им владельцы, и часто – спекулянты.

Глава II. Материальная жизнь.

После того как мы описали семейную жизнь, отношения между её членами, обычаи, соблюдаемые для празднования событий, отмечавших её существование, необходимо собрать свидетельства, которые информируют нас о первостепенных потребностях этих маленьких обществ: жилище, костюме, пище, с более или менее выраженными элементами роскоши в зависимости от социальных условий.

Хорошо сохранившиеся дома базальтового региона Центральной Сирии, оставленные их жителями перед арабским нашествием и окончательно заброшенные, остались нетронутыми, и большинство из них датировано по эре Селевкидов греческими надписями. Построенные из великолепной кладки с чистыми швами, с галереями, крытыми балконами, террасами, подземными кухнями, просторными конюшнями, они свидетельствуют о широкой и богатой жизни, но с их толстыми стенами, прорезанными редкими окнами на улицу, они не могут дать нам точного представления о византийском жилище [114]. Вся жизнь дома сосредоточена вокруг внутреннего двора, который обрамлён квартирами в несколько этажей. Единственная дверь на улицу предваряется небольшим крыльцом, с одной стороны ограниченным башней, которая служит жилищем для привратника, с другой – помещением, предназначенным для гостей [115]. Это почти расположение монастыря. На улицах с портиками, распространённых в Сирии [116], дома не составляли единого целого с галереями.

Совсем другими являются византийские дома, которые мы знаем по изображённым памятникам, таким как бордюр мозаики Якто, обнаруженной в 1932 году и изображающей здания и частные дома Антиохии V века [117]. Вместо того чтобы быть изолированными от улицы, они прорезаны окнами, длинными прямоугольными проёмами, иногда даже сквозной галереей, которая напоминает устройство дома в Серджилле (Центральная Сирия). Каждый дом носит имя своего основателя. Тот, что назван ΤΟ Λεοντίου, дом Леона, имеет зелёный фасад, прорезанный двумя прямоугольными дверями: он покрыт двускатной крышей из красной черепицы и украшен колоннами, несущими архитрав. Дом Ардабура более значительный: это здание из красного кирпича с окном с решётками того же цвета. Двускатная крыша заканчивается подобием пирамиды. С левой стороны находился длинный зал, скрытый более мелким строением, и видны два купола. Ардабур проживал в Антиохии как magister militum per Orientem (450-457). Он владел домом под Константинополем, на мысе Состене, приобретённым у Иериуса, завещание которого мы упоминали [118].

У подножия холма близ Антиохии, покрытого террасными культурами, посреди свежего пейзажа с горизонтом гор, раскопки обнаружили руины роскошной виллы III века, перестроенной двести лет спустя. Её просторные залы и двор с экседрами были вымощены прекрасными мозаиками, несколько из которых – на золотом фоне [119]. Это был настоящий дворец восточного типа, состоящий из двух частей, разделённых центральным коридором, с одной стороны – личные апартаменты, с другой – большие приемные залы.

Все эти богатые жилища не могут дать нам представления о жилище средних классов. В больших городах возводились дома в пять этажей (исключительно в семь и девять) уже с V века. Эти этажи сдавались внаём небогатым людям, и часто между жильцами возникали трудности. Цец жалуется на соседей, которые из-за прорыва труб сливали хозяйственные воды по лестнице [120].

Примерно с IX века дом зажиточной буржуазии, в два или три этажа, строится либо из чередующейся кладки кирпича и бута, либо из камня, покрытого штукатуркой, часто полихромной, как это видно на мозаике Якто; мрамор используется только во дворцах. Главный фасад, выходящий иногда на улицу с портиками, может быть украшен у основания крыши и на выступающих карнизах, разделяющих этажи; нависающие балконы позволяют смотреть на улицу [121]. Окна прямоугольные или арочные, снабжены маленькими стеклянными квадратами, вставленными в гипсовые рамы; они обычно забраны решётками. Крыши плоские или двускатные. Оба вида покрытия смешиваются в изображениях городов на мозаиках или росписях рукописей [122], и, как в Сирии, купола венчают важные дома.

Входная дверь, полной арки или прямоугольная, часто состояла из железных створок, обитых гвоздями с крупными шляпками. На фасадах богатых домов также можно было видеть внешние каменные или мраморные лестницы, которые вели к двери в виде люка, открывающейся снизу [123]. Видно, что, несмотря на необходимые предосторожности, византийский дом больше не был изолирован и в стороне от жизни города, но имел, как и западные дома в XII веке, широкие проёмы во внешний мир. Об этом свидетельствуют правила застройки, запрещающие захват общественной дороги [124].

Внутри помещения располагались на различных этажах вокруг большого зала, триклиния, расположенного на первом этаже или на втором, но высота которого была равна высоте самого здания. Это была приёмная, предназначенная для мужчин. Гинекей находился на одном из верхних этажей. Колонны поддерживали этажи и крыши; они были из мрамора или дерева, в зависимости от достатка жителей. Кроме того, придавалось большое значение украшению: пол, вымощенный мрамором или мозаикой, стены, облицованные мрамором или украшенные светскими или священными росписями, кедровые потолки и т.д. Комнаты иногда разделялись только деревянными перегородками [125]. В народных домах они перекрывались деревянными конструкциями, балки которых связывались тростником. Современник Евстафия Фессалоникийского, Педиадита, описывает печальное состояние хижин крестьян Корфу, крыша которых сделана из тростника, связанного парами с помощью трав. Пол этих бедных домов был из утрамбованной земли, усыпанной ракушками, а в домах среднего достатка – из дерева или кирпича [126].

Во многих домах, как и в монастырях, существовала комната, предназначенная для отопления (μαγειρείον), помимо кухни, где очаг, расположенный очень низко, топился дровами. Иногда имелась печь для выпечки хлеба. Дым выходил через квадратные трубы [127]. Наличие уборных во всех домах засвидетельствовано законами и многочисленными писателями [128].

Наконец, дом был окружён хозяйственными постройками, которые показывают практический дух жителей, заботящихся о своих удобствах и располагающих многочисленной прислугой. Это был, прежде всего, двор, который выходил на улицу и сообщался другой дверью с вестибюлем: он был достаточно просторным, чтобы в нём можно было заниматься верховой ездой. Посередине находился колодец или цистерна. Затем следовал сад, в котором иногда находились частные бани. Конюшни и даже хлева имелись в самых бедных домах [129].

Благочестие жителей проявлялось в многочисленных изображениях креста на стенах, на дверях и даже на крышах, но соборам пришлось запретить изображать его на полу [130]. Благочестивые надписи находились на стенах вестибюля [131]. Несколько важных жилищ имели частную часовню [132], и самые скромные семьи имели свой иконостас, молельню, где были развешаны святые образы [133].

Все сведения, данные писателями, подтверждаются устройством старых домов, части или руины которых ещё сохранились. Так, господский дом в Мелнике (Македония), который датируют X веком, построен из чередующейся кладки, бута и кирпича, образующих геометрические фигуры. Он ограничен квадратной башней, приспособленной для обороны. Внутри большой зал занимает всю высоту здания, и вокруг него расположены два этажа боковых комнат. Окна – в виде полной арки, и видны остатки каменной лестницы [134].

В Мистре руины дворца, обитаемого деспотами, показывают на втором этаже зал, занимающий всю длину здания, с высотой, вдвое большей, чем на первом этаже; посередине устроена апсида для трона; стены из каменной кладки покрыты штукатуркой; фасад был украшен балконами, а окна были в виде полной арки [135]. Другие дома, существовавшие до турецкого завоевания, были найдены более или менее перестроенными, в Константинополе (дом близ Кум-Капу с крытым балконом и сводчатыми залами на всех этажах, дома в Фанаре, один из которых был занят венецианским балли) [136], и в Трапезунде (довольно схожий с мельникским, с четырёхскатной крышей и большим залом, впоследствии разделённым на две комнаты) [137]. Дворец высокого сановника описан нам его основателем, Феодором Метохитом, великим логофетом Андроника II. Этот чудесный дворец, который включал часовню и был окружён восхитительными садами с бьющими водами, проведёнными с большими затратами из огромных резервуаров, находился в центре великолепного и обильного поместья. Но Феодор, скомпрометированный в войне между Андроником II и Андроником III, увидел свой дворец разрушенным по приказу победителя в 1328 году [138].

Мебель, которая наполняла апартаменты, известна нам главным образом по изображениям, часто трудным для датировки, ибо та или иная картина XI или XII века, воспроизводящая интерьер, может быть копией древнего оригинала. Более того, в изобразительных искусствах эпохи Палеологов отмечается систематическое введение античных архитектур и аксессуаров.

Прекрасная работа генерала де Бейли «Византийское жилище» представляет целый репертуар рисунков мебели, сидений, столов, шкафов, различных предметов, извлечённых из мозаик или росписей рукописей всех эпох [139]; на них можно ссылаться лишь с осторожностью и по возможности проверять их свидетельства данными писателей или дошедшими до нас предметами.

Очень красивая настенная мозаика церкви в Дафни (конец XI века), сюжет которой – Рождество Богородицы, изображает роскошный интерьер аристократического дома [140]. На ней видна кровать, покрытая богатым занавесом с историями. Роженица наполовину укутана в вышитое покрывало. Служанка размахивает над её головой веером из перьев [141], и две её подруги, великолепно одетые, приносят яства в чашах. Акушерка, с полотенцем на руке, льёт воду из кувшина в медный таз, где погружён только что родившийся ребёнок.

В некоторых описаниях речь идёт о встроенных шкафах, выдолбленных в стенах, τοιχαρμάρια, и их примеры найдены в домах Хаурана и в Константинополе, во дворце Текфур-Сарай, в виде ниш [142].

Переносные шкафы, судя по воспроизведениям, по-видимому, использовались только как библиотеки. Они были снабжены полками, на которых книги располагались плашмя, имели две двери с замком и увенчивались фронтоном [143].

Как и на Западе, для хранения одежды и драгоценных предметов использовались в основном сундуки. На Выставке византийского искусства 1931 года можно было видеть панель сундука из Каира (VI-VII века) [144]. Он сделан из деревянных пластин, вставленных в раму, одни гладкие, другие украшенные резными орнаментами: животные, бегущие среди завитков, волнистый стебель, обрамлённый четырьмя львами, плетёнки и т.д. Меньший сундук из собора в Террачине замечателен своим зооморфным украшением, реальными и фантастическими животными, сценами охот под арками в виде полной арки, опирающимися на колонны со спиральными стволами с капителями и базами. Этот совершенно восточный декор указывает на импортированный предмет, но дата его неопределенна [145].

Известны главным образом ларцы, предназначенные для хранения украшений или предметов малых размеров, как расписной деревянный ларец из коллекции Волконского (XIII в.) [146], как значительная серия изящных ларцов из слоновой кости, где в рамках из розеток, иногда из монет, появляются мифологические темы, эпизоды из жизни Адама и Евы, жанровые сюжеты, охотники, бестиарии и т.д. Все эти изящные произведения X и XI веков, естественно, находились только в аристократических домах и в конце концов обогащали сокровищницы церквей [147].

Нам лучше известна основная мебель, и прежде всего столы, которые служили для трапез, круглые, квадратные или прямоугольные. Круглая форма казалась более торжественной: такой была императорский стол на пирах Трибунала Девятнадцати лож [148]. Наряду с деревянными столами были и другие, из драгоценных материалов, не только в Священном дворце, но и в жилищах богачей [149]. В семье великого пафлагонского землевладельца, каким был святой Филарет, хранился круглый стол, античный, инкрустированный слоновой костью, золотом и серебром, такой большой, что вокруг него могли сидеть тридцать шесть гостей [150]. Но квадратный или прямоугольный стол, принятый византийской Церковью как литургический алтарь, по-видимому, был в широком употреблении [151], то на четырёх ножках, простых или соединённых перекладинами, то поддерживаемый аркатурами.

Сидения варьировались от кресла со спинкой, настоящего кресла (cathedra) [152], используемого для еды за столом, до скамеек и простых табуретов, которые, должно быть, были наиболее употребительными. Существовали также низкие сидения без спинки, поддерживаемые шестью квадратными ножками, соединенными арками [153].

Кровати, как показала нам упомянутая выше мозаика Дафни, поддерживались на четырех ножках и были слегка приподняты в изголовье; другие, которые кажутся высокими и до которых добираются с помощью скамеечки, увенчаны в изголовье и в ногах панелями разной высоты; другие совершенно плоские. Довольно широкие ножки могут быть только деревянными и обычно очень украшены. Кровати бедняков были простыми носилками, представление о которых могут дать изображения чуда Паралитика [154].

Домашнее освещение обеспечивалось либо масляными лампами, κανδΟλα, λύχνιον, либо свечами и факелами (κερίων) [155]. Крупные музеи possess бесчисленные лампы из красной неглазурованной обожженной глины, которые датируются VI и VII веками и происходят из Сирии, Палестины, Египта и Африки. Они отмечены тиснеными медальонами с разнообразными надписями и украшениями. Лампа, обнаруженная в Бейруте, украшена павлинами, обращенными друг к другу по обе стороны от ассирийского древа жизни [156]. Они часто несут благочестивые надписи: «Свет Христов сияет для всех [157]». Некоторые лампы имели круглый резервуар, без ручек, с сильно выступающим носиком, украшенным волютами. Та же лампа встречается с ручкой в форме кольца. Другие имели почти овальный резервуар и, вместо ручки, сплошную рукоять. Самые древние имели на вогнутой части диска только одно отверстие для аэрации, которое служило для вливания масла и введения бронзовой, костяной или ivory иглы, которой поднимали фитиль [158].