MoreKnig.org

Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Брейе Луи



Шрифт:

Слуги и рабы. – В зависимости от социального положения господина и помимо евнухов, домашнее хозяйство включало ещё довольно большое число слуг обоего пола, свободного или вольноотпущенного состояния, иногда настоящих паразитов, напоминающих римских клиентов, и собственно рабов. Во все эпохи проповедники: святой Иоанн Златоуст в V веке, Исидор Фессалоникийский в XIV веке, – восстают против тщеславия знатных, которым для жизни нужно столь многочисленное обслуживание или которые важно вышагивают с показной роскошью по городским улицам в сопровождении свиты льстецов и паразитов [58]. Даже столь скромное хозяйство, как у Феодора Продрома, состоявшее из двух супругов, четверых детей и старой матери, имело не менее пяти слуг и кормилицу [59].

Рабство не переставало существовать до конца средних веков, но, по сравнению с римским рабством, оно смягчилось в законах [60] и на практике. Освобождения рабов рассматривались как благое дело; Григорий Назианзин по своему завещанию освободил всех своих рабов [61]. В IX веке Феодор Студит запрещает использование рабов в монастырях [62], но не везде обстоит так же, ибо святая Феодора Фессалоникийская жертвует монастырю, куда она вступает, 100 золотых и трёх рабов [63].

Без сомнения, рабство в конце концов стало рассматриваться как ненормальное состояние, но хотя законодательство всё более облегчало освобождения, никто никогда не говорил о его уничтожении. Господин сохраняет над рабом свою абсолютную власть и может безнаказанно его наказывать. Феоктиста, о которой шла речь, хорошо обращалась со своими служанками, но не прощала им ни одной провинности и сопровождала свои внушения пощёчинами, потом, охваченная раскаянием, она на коленях просила у них прощения [64]. Не все господа имели такие же угрызения совести, как показывает история брата святой Феофано, который ударил раба с такой силой, что сам упал без чувств [65]. Далеко не исчезая, рабство на Востоке было более процветающим, чем когда-либо, в конце средних веков. В XI веке крупные землевладельцы обладали тысячами рабов и делали из них воинов [66]. Непрерывные войны питали работорговлю. Так, альмогавары, восставшие против Империи, продавали в рабство своих многочисленных греческих пленников, которых купцы из Барселоны приходили покупать в Фивах в Беотии [67]. В 1448 году, возвращаясь из Константинополя, Перо Тафур вёз с собой рабов, купленных в Каффе [68].

Дети. – Событие семейное по преимуществу, рождение ребенка, сопровождалось практиками и обычаями античного происхождения, более или менее преобразованными христианством. Существовали средства, чтобы облегчить зачатие, странные снадобья, не лишённые опасности, магические операции или филактерии [69]. Астрологи предсказывали пол ребёнка и составляли его гороскоп при рождении [70]. Повитухи, вообще без медицинских знаний, но хорошо снабжённые суеверными рецептами, председательствовали при родах [71]. Новорождённого ребёнка погружали в ванну и пеленали бинтами, как показывают «Рождества» Христа, Богородицы, Предтечи. Бинты, φασκίαι, должны были быть шерстяными, и ребёнок освобождался от них лишь через сорок или шестьдесят дней [72]. Вопрос о грудном вскармливании обсуждался в Византии, как и в других местах. Серьёзные люди, как Евстафий Фессалоникийский, жалуются, что матери отдают своих детей кормилицам, и Пселл в «Похвале своей матери» передаёт молитву, желающую новорождённому никогда не сосать другой груди, кроме материнской [73]. Использование рожка тоже не одобрялось. «Житие святого Феодора Тирона», по рукописи X века, показывает молодого вдовца, вынужденного самому воспитывать своего сына кашей из пшеницы и ячменя с добавлением воды и мёда, налитой в сосуд в форме стакана. При первых зубах он давал ему пшеничный хлеб, смачивая его губы белым вином, потом мягкие фрукты и овощи, но он не вкушал никакого мяса, пока не окреп полностью [74].

Ребёнка вели в церковь для крещения через неделю после рождения, по крайней мере с VI века, времени, когда крещение детей больше не ставилось под сомнение и даже было сделано обязательным [75]. Обряд всегда заключался в троекратном погружении, но есть доказательства, что крестили обливанием уже в VI веке и даже, возможно, ранее [76]. Прежде чем совершить крещение, священник нарекал ребёнку имя, выбранное крёстным отцом, который стоял рядом со своим крестником, с зажжённой свечой в руке. Предпочтительно выбирали имя святого или праздника (Епифаний, Пасказий), или добродетели (София, Элпис) [77], или подразумевающее божественную защиту (Феофилакт, Феодор, Феодора). Суеверие иногда вмешивалось, и прибегали к зажжённым свечам, к которым прикрепляли имена: та, что гасла последней, давала ответ оракула [78].

После окончания крещения с большой пышностью возвращались домой, иногда с зажжёнными свечами, распевая гимн: «Во Христа крестился еси» [79].

Первое воспитание. – Оно происходило для обоих полов в гинекее. Феоктиста держала там своих сыновей до семи лет и сама их обучала [80]. Мать Пселла, Феодота, поступала так же. Она запрещала служанкам рассказывать ребёнку фантастические истории, полные ужасных монстров, но сама рассказывала ему, а также его сёстрам, эпизоды из Библии, которые восхищали детей во все времена: Исаак, повинующийся своему отцу, Иаков, благословлённый Лаваном, потому что он слушался свою мать, младенец Иисус, покорный своим родителям в доме в Назарете. Пселл запоминал все эти истории и проявлял такие счастливые способности, что его отправили в школу в пять лет, и он вышел из неё в восемь, уже способный выучить наизусть «Илиаду» [81]. Более скромно, большинство детей учили басни Эзопа.

Но учёба и рассказы чередовались с игрой. По словам святого Иоанна Златоуста, мальчики играли с тележками, осликами или лошадками из глины, домиками из земли и камней. Бабки, мячи, систры, свистки, флейты, волчок также имели большой успех. Игра в пять камешков (πενταλίθα), из схолии Цеца, есть не что иное, как наши «классики». У маленьких девочек были куклы (νιννία, νύμφαι) из воска, обожжённой глины, гипса, которых они одевали с величайшей заботой [82]. В текстах никогда не упоминается о физических упражнениях или буйных играх, но наши сведения далеко не полны. Вкус византийцев к охоте и, как будет видно далее, к верховой игре, соответствующей современному поло, позволяет предположить, что, по крайней мере в высших классах, тренировка в этих упражнениях должна была быть ранней.

Похороны и культ мёртвых. – Хотя римский закон, запрещавший погребения в черте городов, был отменён только Львом VI [83], он давно уже не применялся, и желание покоиться рядом с телами святых умножило число кладбищ вокруг церквей [84].

…Похороны и культ мёртвых.

С другой стороны, погребальные обычаи, соблюдаемые с рвением во всех классах, всё ещё несли печать языческой античности. Таков был обычай плакальщиц по найму, растрёпанных женщин, которые пели или декламировали заупокойные стихи (мирологии), составленные заранее. Это театральное проявление горя происходило, вероятно, в самой церкви, и толпа иногда присоединялась к нему; затем, прежде чем гроб уносили, присутствующие, по приглашению совершающего обряд, подходили отдать усопшему последнее целование [85].

Того же происхождения можно отнести и другие обычаи [86], но самый важный, принятый Церковью, заключался в собраниях в определённые дни родных и друзей вокруг могилы усопшего, чтобы возобновить причитания и принести пожертвования, иногда пироги [87], в то время как в Сирии и Армении продолжали, несмотря на увещевания духовенства, закалывать быков и овец на могилах [88]. Пселл, возвратившись неожиданно в Константинополь, застал своих родных и друзей собравшимися таким образом на кладбище, вокруг могилы его сестры, о смерти которой он не знал [89].

В то время как на Западе эти собрания происходили на 3-й, 7-й и 40-й день после похорон, следуя обычаю, заимствованному у иудеев, на Востоке это тройное поминовение совершалось на 3-й, 9-й и 40-й день. Народ навязал Церкви церемонию 9-го дня, которая не оправдывалась никаким библейским прецедентом. Соблюдение 40-го дня, кроме того, не опиралось ни на Библию, ни даже на эллинские языческие обычаи. Опираясь на текст Веттия Валента, писавшего в Антиохии во II веке нашей эры, Франц Кюмон показал, что этот обычай восходит к астрологической религии Вавилона, числа 3, 7 и 40 будучи совершенными числами, отмечающими завершение лунного цикла [90]. Луна – владычица утробной жизни: она регулирует месячные явления здоровья женщин, председательствует при образовании тел и также при их разложении. Обычай тройной службы по усопшим засвидетельствован уже в конце IV века «Апостольскими постановлениями», составленными в Антиохии, которые рекомендуют молитвы и милостыню и допускают поминальные трапезы [91]. Экзегеты, учёные, богословы и прочие, не преминули придумать объяснения этому обычаю, не восходя к его подлинному источнику. Народ верил, что душа усопшего оставалась на земле до 3-го дня, была судима на 9-й день и представала на 40-й день перед престолом Божиим, который назначал ей местопребывание до Воскресения [92].

О трауре, кроме императорского, сведения скудны. Император носил его в белом, а его подданные – в черном; служба 40-го дня отмечала его конец, но частные лица оставляли его уже на 9-й день. Другими знаками траура были: острижение волос, сидение на земле, разрывание одежд [93].

Погребения, кладбища. – Тела усопших помещали в каменные, мраморные, порфировые саркофаги, украшенные или нет скульптурами в зависимости от их общественного положения. Самые величественные – саркофаги императоров, хранившиеся в церкви Святых Апостолов, из которых найдена целая серия [94]. Украшенные чаши с евангельскими сценами предназначались для мучеников, святых и семей высокого положения. Те, что обнаружены в Константинополе, как знаменитый фрагмент из Псамафии [95], малочисленны, тогда как Рим и Равенна дали богатые серии.

Также во все эпохи великие персоны были погребены в монументальных гробницах, помещённых в церквях, как, например, гробница великого коннетабля Михаила Торникия, современника Андроника II, в Кахрие-Джами [96]. Даже обнаруженный в Константинополе в 1914 году, в квартале Гептаскала, гипогей, аналогичный тем, что устраивались в Сирии в честь мучеников [97]. Это была ротонда, вырубленная в сланце и облицованная, диаметром 15 метров. Она была расчленена греческим крестом, который делил её на четыре помещения, прежде покрытые сводами; в столбах были вырублены ниши для размещения саркофагов, пронумерованных греческими буквами, но другие гробницы находились в ямах, и в одной из них был обнаружен монолитный саркофаг из белого мрамора, украшенный на всех четырёх сторонах. Важность этого гипогея, по-видимому, показывает, что он принадлежал монастырю [98].

Гробницы частных лиц, гораздо более скромные, были просто вырыты в земле. В 1935-1937 годах раскопки шотландского университета Сент-Эндрюс под руководством профессора Дж. Х. Бакстера на месте Большого дворца в Константинополе вскрыли рядом с бывшим Императорским монетным двором настоящее кладбище популярного характера, устроенное на этом месте рядом с церковью после того, как Комнины покинули Большой дворец [99].

Гробницы часто отмечались каменными или мраморными стелами, на которых была выгравирована надпись, выражавшая почтение живых к мёртвым. Стела, обнаруженная в Константинополе (район Топ-Хане), показывает под акротериями, соединёнными маленькой аркой, пустой медальон, который должен был содержать портрет усопшего, некоего Амахиса, апотекарного (смотрителя склада) [100] [101], фригийца по рождению, умершего в пятьдесят лет [101]. Медальон из мозаики в Стамбульском музее и эпиграмма Мануила Фила подтверждают обычай украшать гробницы портретом [102].

Надписи, вообще очень простые, часто дают лишь имя усопшего, его звание верного и пожелания блаженной жизни.

Таковы многие эпитафии V-VI веков, обнаруженные в Константинополе и в Малой Азии: «Сефнас блаженной памяти, императорский федерат, верный. – Гермиона Феодула Домн, неофитка (недавно крещёная), 20 лет и дева» (Константинополь). – «Место (θέσις) раба Божия Флоренциана и его возлюбленной супруги; они покоятся здесь» (Амасья в Понте). – «Здесь покоится раб Божий Евгенис, скончавшийся в 12-ю индикцию, 12 июня, в субботний день» (Анкира (Анкара), 12 июня 564 г.) [103].

Наряду с надписями, обнаруженными таким образом, много византийских эпитафий дошло до нас через тексты и в частности через «Палатинскую антологию», книги VII и VIII которой содержат исключительно заупокойные эпиграммы, те из книги VIII целиком, кроме одной, составленные святым Григорием Назианзином († 389), те из книги VII принадлежат Агафию Миринейскому [104]. При таком обилии эпитафий есть основания полагать, что это просто игры, салонные стихи, сочинённые в учёных кружках. Что оправдывает это мнение, так это трактуемые темы: Павел Силенциарий пишет эпитафию Гомеру (VII, 4), Агафий – куропатке, съеденной котом (VII, 204). Многие из этих маленьких произведений подражают александрийским поэтам. Наконец, посреди этого христианского общества, в эпоху, когда язычество преследовалось законами, поражает место, которое мифология занимает в этих произведениях. В них речь идёт только об Эребе, Ахероне, Миносе, Парках, обрывающих дни людей, Музах, оплакивающих молодую музыкантшу (VII, 612), а Юлиан Египтянин доходит до того, что умоляет Плутона и Персефону благосклонно принять его друзей (VII, 58).

Однако христианская вера этих авторов, увлечённых языческой мифологией, иногда проявляется неожиданным замечанием. Их эпиграммы, впрочем, перемешаны с произведениями, вдохновение которых чисто христианское: такова эпитафия Диогену, составленная его дядей и тёзкой, епископом Амиса (Самсун) «который своими молитвами доставит ему место в хоре блаженных» (VII, 613); такова эпитафия святому Иоанну Милостивому, патриарху Александрийскому (609-619) его учеником Софронием (VII, 679) [105]. Ясно, что здесь мы имеем дело с реальными эпитафиями, которые могли быть нанесены на гробницах.

Эпиграммы на мифологические темы, впрочем, не представляют ничего исключительного, если учесть образование, которое получали учёные, христиане или язычники, в государственных школах, начиная с Университета Капитолия Феодосия II. Уже давно Отцы Церкви, как святой Василий, признали необходимость для христиан изучения эллинской античности. Поэтому не будет неожиданностью встретить в эпитафиях, сочинённых Григорием Назианзином, те же мифологические реминисценции, те же аллюзии на Эреб, Аид, золотой век, Муз, что и у его преемников VI века. Он доходит до того, что предсказывает осквернителю гробницы, что он будет наказан Эриниями (VIII, 199). Для него это была просто фигура красноречия, и то же было для византийских учёных всех эпох [106].

Эти заупокойные эпиграммы святого Григория, посвящённые его родителям и друзьям, интересны и иногда трогательны, показывая нам, какими могли быть семейные чувства в этом провинциальном обществе Каппадокии. С подлинной нежностью автор говорит о своём отце, до него епископе Назианза, о своей матери, Нонне, чья жизнь и смерть были жизнью и смертью святой, о своей дружбе со святым Василием, и обо всех, кого он знал. Ненормальное число произведений, посвящённых одному и тому же лицу (52 – его матери), мешает нам поверить, что эти эпитафии могли быть выгравированы на гробницах. То же, несомненно, и с эпиграммами, в которых он порицает ритуальные агапы, совершаемые на гробницах мучеников и вырождавшиеся в оргии (VIII, 166-172), а также с теми, что касаются осквернения кладбищ, святотатства, по-видимому, очень распространённого в Каппадокии: вскрытые гробницы в поисках золота, церкви, построенные из камней гробниц. Эти инвективы могли быть нанесены на кладбищах на стелах, но не на гробницах.

Собственность, определённая римским правом и императорским законодательством, была экономической основой семьи. Отец не был, вообще говоря, её единственным обладателем (приданое, вдовья доля, эмансипированные дети и т.д.), но он один был правомочен составлять акты, её касающиеся: завещания, дарения, аренды, освобождения рабов и т.д. Именно по этим актам и особенно по завещаниям мы можем составить представление о семейных состояниях. К сожалению, дошедшие до нас свидетельства касаются только крупных состояний, но позволяют по крайней мере представить себе ресурсы менее состоятельных семей.

Святой Григорий Назианзин, который никогда не был женат, составил своё завещание до июля 381 года, пока в Константинополе заседал второй вселенский собор. Его имущество состояло из рабов, которых он освобождал, из земельных владений, отцовского поместья в Назианзе, скотоводческой территории, богатой стадами и кобылицами, и двух других поместий, из которых одно он уже отдал, а другое продал; из одежд из грубой шерсти, шелка, сукна, туник (стихари), плащей (паллиев), завещанных диаконам и мирянам [107]. Его движимое состояние состояло из 135 золотых солидов, распределённых между несколькими легатариями, но эта сумма представляла лишь малую его часть, как показывают ренты, завещанные его родственнице Рессине и предназначенные позволить ей жить с двумя девушками в загородном доме [108].

Преамбула новеллы Юстиниана показывает, каким могло быть в VI веке состояние члена сенаторского класса [109]. Речь идёт о завещании Иерия, vir gloriosissimus, исполнение которого вызвало трудности между наследниками. Это его четыре сына, Константин, Анфемий, Каллипий, Александр, носящие титул vir clarissimus. Старший, Константин, пользуется преимуществом и получает отцовский дом в Константинополе, другой дом в Антиохии и загородное поместье In Copariis. Трое других получают только загородные поместья, загородные виллы сельского характера, с их принадлежностями: господские дома (praetoria), хозяйственные постройки (aedes), лавки и мастерские (officinae), сады, цистерна, манеж (hippodromus). Им запрещено отчуждать эти поместья, которые они должны передать своему потомству, и если один из них умрёт без детей, его доля перейдёт к его братьям. Кроме того, кодициллом, Иерий постановляет, что поместье Копария, завещанное Константину, перейдёт к сыну последнего, Иерия, который будет эмансипирован после смерти завещателя. В этих распоряжениях можно видеть желание обеспечить семье постоянные и неотчуждаемые блага.

В VIII веке богатой семьёй была семья Феофана Исповедника. Его родители, Исаак и Феодота, владели островом в Эгейском море с многочисленными крепостными. Ему было три года, когда умер его отец, который был назначен стратигом фемы Эгейского моря. В десять лет, следуя практике, отмеченной выше, он был обручён с богатой наследницей, Мегало, на которой женился, достигнув восемнадцати лет, чтобы повиноваться своей матери. Но оба супруга поступили каждый в монастырь, и Феофан удалился в монастырь Полихнион, который входил в его наследство, потом основал другой в Калониме, на земле, которая также принадлежала его отцу. Мы имеем здесь пример семейного состояния, основанного частично на секуляризации монастырей в виде харистикиев [110].

Другие семейные состояния, особенно после возрождения морской торговли в X и XI веках, были обязаны спекуляциям.

Такова была судьба Михаила из Атталии, который сам рассказал свою собственную историю в «Диатаксисе» (завещательном распоряжении), которое он составил для своих благотворительных учреждений [111]. Он родился в Атталии в первой четверти XI века от родителей довольно скромного положения. Позже он должен был отказаться от своей доли наследства в пользу своих братьев и сестёр и даже давать им помощь. Около 1034 года он приехал завершить своё образование в Константинополь.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Ночной аукцион. Дилогия
Ночной аукцион. Дилогия
[Городское фэнтези / РеалРПГ (RealRPG)]
До вчера я был никем. Теперь я забираю силы старых вещей. Меня зовут Максим Беляев. Мне тридцать четыре, я ночной приёмщик в умирающей комиссионке Екатеринбурга. Съёмная комната, больной зуб, 2820
0
Эспрессо с вербеной
Эспрессо с вербеной
[Боевик / Любовное фэнтези / Приключения / Фэнтези]
Моя жизнь — это ночные смены в обшарпанной кофейне, долги за коммуналку и термос с дурацким травяным сбором от тётки, от которого сводит скулы. Мне не до сказок и не до странных типов, которые
0
Вторник, половина одиннадцатого
Вторник, половина одиннадцатого
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Проза / Современная проза]
Каждый вторник в половине одиннадцатого Ева пьёт капучино в маленькой кофейне. Через три месяца у неё свадьба с надёжным, правильным мужчиной. А за соседним столиком сидит Веня: сорок один год,
0
После шести мы не коллеги
После шести мы не коллеги
[Секс и семейная психология / Любовные романы / Проза / Современная проза]
Семь лет я считала себя верной женой. Не идеальной, но уверенной, что никогда не предам человека, который мне доверяет. А потом в нашем агентстве появился Андрей. Новый антикризисный директор.
0
Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления
Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
В 2005 году Керри Роусон открыла дверь своей квартиры агенту ФБР, который поделился с ней шокирующей новостью. Только что за убийство 10 человек, включая двоих детей, был арестован ее отец. Тогда же
0
Адептка Темного Принца
Адептка Темного Принца
[Любовное фэнтези / Боевое фэнтези]
Эксклюзивно! ХЭ. Куратор элитного боевого курса — моё личное наваждение. Недоступный, дерзкий, красивый. Считает меня недостойной учиться среди лучших и хочет отправить домой. Ну, Маркус Лэнгтон,
0
Школа фей
Школа фей
[Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Мине Лунасторта семь лет, и она – маленький вечно взъерошенный тролль. Её любимый цвет – коричнево-молочно-шоколадный. Она ненавидит мыть ноги и наводить порядок в комнате. Её самое заветное желание
0
Большой весенний бал
Большой весенний бал
[Детская фантастика / Детская литература: прочее]
В школе фей царит волнение: через неделю состоится Большой весенний бал, грандиозное событие, на которое соберутся все! Мисс Карамель, эксперт по хорошим манерам, с нетерпением ждёт возможности
0
Непослушные заклинания
Непослушные заклинания
[Детская фантастика / Книги про волшебников / Классическое фэнтези / Детская литература: прочее]
В школе фей появился новый ученик, его зовут Бьянкоспино. Виолетта, лучшая подруга Мины Лунасторты, тут же влюбляется в него! Но каждый раз, когда Бьянкоспино заговаривает с ней, маленькая фея
0
Профессия мечты
Профессия мечты
[Детская фантастика / Детская литература: прочее / Классическое фэнтези]
Четвёртая книга серии «Мина Лунасторта – неправильная фея» Амелии Виллетты. Учительница задаёт классу написать сочинение о будущей профессии. Пока одноклассники уже строят планы, Мина не может
0
Дом с наследством
Дом с наследством
[Детские приключения / Детские остросюжетные]
«Когда оживают Тени» – мистический детектив для детей и их родителей, где чувства и переживания принимают облик таинственных существ. Здесь загадки соседствуют с юмором, а каждое новое дело знакомит
0
Повелитель кошмаров
Повелитель кошмаров
[Детские приключения / Детские остросюжетные]
«Когда оживают Тени» – мистический детектив для детей и их родителей, где чувства и переживания принимают облик таинственных существ. Здесь загадки соседствуют с юмором, а каждое новое дело знакомит
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
9
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
15
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Изгой рода Орловых: Черный лед
Изгой рода Орловых: Черный лед
[Киберпанк / Боевое фэнтези / Книги про волшебников]
Думаете, я особенный, потому что умею видеть будущее? Ну да, это так. Видеть нити судьбы — мой дар. И он же — проклятье. Кто вообще может всерьез относиться к дару прорицателя в эпоху, когда
3
Я иду искать
Я иду искать
[Повесть / Самиздат / Ужасы / Мистика]
Богатство, молодость и ощущение вседозволенности. Двенадцать подростков элитной школы отправляются на каникулы в загородный лагерь. Впереди лето, бескрайние красоты природы, вечера у костра и первая
0
Турист
Турист
[Книги про волшебников / Городское фэнтези / Боевое фэнтези]
Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность
0
Куди йшла стежка?
Куди йшла стежка?
[Историческая проза]
Роман Ольги Мак «Куди йшла стежка?» (котрий сама авторка скромно визначила словом «оповідання»), написаний у Бразилії та виданий у США, повістує про події в Україні, а потім у Сибіру, від розпаду
0
Ревущая труба
Ревущая труба
[Классическое фэнтези]
Настоящая книга представляет читателям одну из самых известных и самых популярных во всем мире эпопей в жанре фэнтези — «Дипломированный чародей, или Приключения Гарольда Ши». Зарубежные критики
0
Призрачный рассвет. Прикоснуться к тебе
Призрачный рассвет. Прикоснуться к тебе
[Современные любовные романы / Мистика]
Я не верила в сверхъестественное, пока не увидела призрака. И это оказался не персонаж из фильмов ужасов, а дух самого популярного парня в универе, которого я очень давно люблю. У меня на глазах он
0
Крапива
Крапива
[Любовная фантастика / Самиздат]
Не тронь, не гляди, не ходи за нею след в след!Крапива на то и крапива, что обожжёт: не тело, так сердце!И не залечит те раны злато в княжеском тереме, не унесёт лихие мысли сухой степной ветер.
0
Государи Московские: Воля и власть. Юрий [сборник Литрес]
Государи Московские: Воля и власть. Юрий [сборник Литрес]
[Историческая проза / Исторические приключения]
«Государи Московские» – монументальный цикл романов, созданный писателем, филологом-русистом, фольклористом и историком Дмитрием Балашовым. Эта эпическая хроника, своего рода грандиозный
0
Артефактор. Книга 6. Роза ветров
Артефактор. Книга 6. Роза ветров
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА ТУТ: https://author.today/work/352056 Что нужно отличному артефактору, устранившему угрозу будущей империи? Наконец-то спокойно заняться любимым делом. Я обманул саму
3
В лесу
В лесу
[Полицейский детектив / Детективы / Триллер]
Летом 1984 года, когда сумерки опускаются на идиллический поселок в пригороде Дублина, матери зовут своих детей домой. Но в этот теплый вечер из темного и безмолвного леса не возвращаются трое детей,
0
Шикша
Шикша
[Самиздат / Фантастика: прочее]
Может ли комсомолка взять топор и хладнокровно убить пятерых геологов прямо посреди тайги, а потом пойти и утопиться в болоте? Добрая история о геологоразведочной экспедиции, тайге, медведях,
3
Расколотая империя
Расколотая империя
[Самиздат]
Велик и богат священный Арвон! Нет в мире силы, способной бросить вызов воскресшей из пламени войны империи. Техники одаренных, ритуалы книжников и клинки легионов стоят на страже величайшей из стран
1