Нечистый Екб: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я спрашиваю, – сказал Матвей, и внутри у него все оборвалось, потому что он снова не мог замолчать, – вы знаете, чей это дом? Вот этот, красивый, с ротондой на углу?

Девушка оглянулась на здание, пожала плечами и ответила легко, почти беззаботно, словно речь шла о погоде или пробках:

– Не знаю, если честно. Я вообще не местная, приехала в Екатеринбург к родственникам в гости. А что, это какой-то знаменитый дом?

Она ждала ответа, но Матвей молчал. Похоже, задав вопрос один раз, он совершенно не обязан был повторять его, и можно было, пружинисто оттолкнувшись ногой от асфальта, крутить педали и ехать дальше.

В ту ночь Матвей плохо спал. Иногда ему удавалось забыться коротким сном, и тогда он видел старика в сюртуке. Знаете ли вы, чей это дом?.. чей это дом?.. чей это дом?.. знаете ли вы… чей, чей, чей… Вопрос звучал и звучал, словно сошедшее с ума эхо, гуляющее от края до края зелено-бело-терракотовой пещеры, стены которой подозрительно напоминали стены того самого дома.

К утру он кое-как убедил себя, что все это совпадение, просто воображение шутит шутки, и вообще – наплевать.

На следующий день Матвей специально выбрал маршрут мимо дома Севастьянова, хотя мог объехать. Ему нужно было проверить: вдруг вчерашнее было случайностью, галлюцинацией, которая пройдет сам собой.

У ограды неподалеку от угловой ротонды курил мужчина в синем рабочем жилете с нашивкой какой-то строительной фирмы. Он был невысоким, коренастым, а его красное лицо выдавало в нем человека, не понаслышке знакомого со вкусом дешевого табака и утренним похмельем.

– Доброе утро! – окликнул мужчину Матвей, и слова снова вылетели помимо его воли: – Вы не знаете, чей это дом?

Мужчина медленно повернулся, выпустил струю дыма в сторону и равнодушно бросил:

– Больше ничего не интересует? Точно не мой. А чей – меня не касается. Может, городской, может, частный.

Он затушил сигарету о край урны, сплюнул и зашагал прочь, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию.

Через час Матвей опять оказался у этого проклятого здания – другой заказ, другой адрес, но центр есть центр, и так просто его не избежишь. Неподалеку на скамейке расположилась женщина с коляской. Она кормила ребенка из бутылочки и не обращала на прохожих никакого внимания.

Матвей хотел пройти мимо, честно хотел, даже ускорил шаг, но – да что за чертовщина! – он снова услышал свой голос, задающий все тот же вопрос:

– Извините, а вы не знаете, чей это дом?

Женщина подняла голову, улыбнулась – молодая, уставшая, с темными кругами под глазами, но, несмотря на это, очень красивая.

– Хороший дом, – сказала она. – Яркий. А чей – не знаю. Но явно для какого-нибудь богатого человека его построили. Не для нас с вами.

Она отвернулась к ребенку, поправила одеяльце, и Матвей понял, что разговор окончен.

За три дня – пятеро. Парень в наушниках. Старушка с авоськой. Девушка в платье. Мужик в синем жилете. Женщина с коляской. Что происходит? Кто заставляет его произносить эти слова?!

«Может, это вообще не имеет значения, – подумал он, пытаясь обмануть самого себя. – Может, я просто схожу с ума и никакой связи нет. И если подумать, что страшного-то? Ну задаю я вопрос, который не собирался задавать. Кому от этого хуже? Так что – плевать. Попробую расслабиться и забыть».

Вечером он решил лечь пораньше и спал, не видя снов.

Матвей проснулся с твердым решением: никакого центра, никакого дома Севастьянова, никаких странных вопросов. Он ловко перестраивал маршрут так, чтобы объехать проспект Ленина стороной, напоминал себе, что для бешеной собаки семь верст не крюк, сумел справиться со всеми заданиями, ни разу не приблизившись к проклятому зданию. Язык слушался его, как полагалось. Видимо, необоримое желание задавать этот дурацкий вопрос просыпалось, лишь когда он находился рядом с домом, видел его собственными глазами.

День прошел на удивление спокойно. Он развозил заказы, пообедал в бистро у вокзала, даже пошутил с Колей про странного старика в цилиндре. Коля посмеялся и сказал, что Матвею пора взять отпуск, потому что «ну, чувак, да у тебя уже глюки от работы». Матвей посмеялся в ответ, хотя знал, что никакой отпуск не полагается тому, кто устроился на работу пару недель назад.

Вечером он заказал пиццу с ананасами, устроился на продавленном диване и включил телевизор. Шли местные новости, и он оставил их фоном, листая ленту в телефоне.

А потом ведущая сказала то, от чего телефон выпал из рук, а пицца встала комом в горле.

– За последние двое суток в Екатеринбурге заметно увеличилось количество людей, которые уходят из дома и не возвращаются, – читала женщина с идеальной укладкой и серьезным лицом. – По данным полиции, только за вчерашний день поступило двенадцать заявлений о пропавших. Вот, например, двадцатилетний студент Егор Попов. Утром поехал на занятия, но так и не вернулся. Егор не отвечает на звонки, друзья и однокурсники не знают, где он может быть.

На экране появилась фотография. Матвей узнал мгновенно: парень в сером худи, наушники-капельки, рюкзак с брелоком-капибарой. Тот самый, который сказал «да пофиг».

Матвей вздрогнул.

– Также разыскивается Семенова Елена Михайловна, пенсионерка, семьдесят два года, – продолжала ведущая, и на экране сменилась картинка. Женщина на фото была в той же серой куртке, что и в тот день, когда с ней разговаривал Матвей. – Она пошла в магазин за продуктами, и больше родные ее не видели. Пропала восемнадцатилетняя Екатерина Тоцкая, приехавшая в Екатеринбург из Белоярского района в гости к старшей сестре. – И снова фотография: бежевое платье, красный шарфик, удивленные серые глаза. – И Мария Александровна Грац с шестимесячным сыном Володей. По словам мужа, она каждое утро брала коляску и отправлялась с ребенком на прогулку. Но в этот раз она не пришла домой. – На снимке – веселая девушка, в улыбке не чувствуется усталости, под глазами нет темных кругов, но это она, она, никаких сомнений.

Матвей вскочил с дивана, чуть не опрокинув тарелку с пиццей. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало.