– Не приходи сюда больше! – Прямо в глаза Лизе глядит. – Ешь земную еду, живи, люби и радуйся! Придет время, тогда увидимся!
Исчезла Лиза. И телефон перестал трезвонить. А потом снова зазвонил.
– Возьми уж, – улыбается Синюшка.
– Алло! Да, я! Что? Это правда?! Спасибо вам, огромное спасибо! Чудо? Я перезвоню!
Смотрит Данила, а Синюшка ему подмигивает.
– Если малахитов черпачок мне отдашь, то парня того верну. Должен же кто-то тебя до дома довести… Только учти: ничего помнить не будет! Разве что как дошли сюда, как ждал тебя за пригорком. Даже, что слышал, забудет!
– Идет! И спасибо тебе, ба… бабушка!
– Не благодари больше. – На глазах стала таять Синюшка. – Не обрадуешься ты мне, как снова свидимся. Да будет то не скоро, совсем не скоро, Данила.
Исчезла и Синюшка, и ее колодец. Тихо-тихо стало. И будто даже теплее.
– Ну что? Ничего не углядел? – Данила вздрогнул от смешка за спиной.
Оглянулся: Кузьма выходит, улыбается.
– Ну да, ничего! – виновато улыбнулся парень в ответ.
– Но душу-то отвел, как хотелось?
– Что есть, то есть! Побывал, посмотрел, наполнился, – согласился Данила.
– Сколько же еще причудливых гостей мне свозить в Уральские горы придется! – почесал затылок Кузьма. – Ну да не забесплатно же!
– Все как договаривались! – подтвердил Данила.
– А теперь обратно, до темноты!
Данила кивнул, обвел взглядом заснеженное болото, Белые скалы, сосны и березы. Снова достал телефон и прочел сообщение от главного врача клиники.
«Данила, это и правда чудо! Ваша Лиза улыбается, сияет, просит ее покормить и требует телефон – вам позвонить. Мы еще немного просканируем ее состояние, но долго такой напор сдерживать не станем. Не сможем:) Держите телефон рядом, Данила!»
Алексей Гридин. Знаете ли вы, чей это дом?
Матвей не любил центр.
Да, красиво. Да, широкие улицы. Да, история на каждом шагу. Но почему-то все это его подавляло.
И вычурные старинные дома, которым, по мнению Матвея, не хватало скромности – они бесстыдно выставляли себя напоказ: вот я какой, фотографируйте меня, фотографируйте! И холодные, строгие, безжалостно прямоугольные и бездушно лаконичные современные здания – этим даже показать нечего.
Работать здесь – сомнительное удовольствие. Охранники смотрят на курьеров в лучшем случае брезгливо, а в худшем – как на врагов народа, на прокаженных.
А еще есть знатоки, которые не умеют нормально говорить по-русски. У них через слово – ротонда и бельведер, готика и барокко. Матвей всегда неловко чувствовал себя рядом с такими людьми.
Но заказ есть заказ. Нужно срочно отвезти документы в резиденцию губернатора. А это значит, что придется пройти мимо того самого дома, который невозможно не заметить и который постоянно фотографируют туристы. Как его там? Дом Северинова? Дом Севрюкова? Хотя… Дом Севастьянова, конечно. Впрочем, Матвею, если честно, было на это плевать.
Напарник Коля, который работал в той же курьерской службе уже третий год и считал себя настоящим гуру, предупредил его еще утром: «Тебя не пустят, там охрана как в банковском хранилище. Звони сразу, пусть встречают».
Матвей, конечно же, не позвонил. Он вообще не привык пользоваться чужими советами. Зачем? Какие-то проблемы? Опять же, плевать.
Такая у него была жизненная философия. Простая. Плевать, куда поступать после школы. Плевать, кем работать. Плевать, что о нем думают люди. Иногда это «плевать» служило броней, а иногда становилось камнем, который тянул ко дну, но даже на это Матвею было плевать.