Лин Сяо поняла, что это не обычный суд. Это был суд совести, где обвинителями выступали не только жертвы их ошибок, но и beneficiaries их добрых дел.
— Что вы хотите от нас? — спросила она.
— Признания, — ответили все голоса хором. — Признания того, что вы не боги. Что ваши решения не всегда были правильными. Что право на выбор принадлежит каждому, а не избранным спасителям.
В этот момент в Круге появилась еще одна фигура — Сяо Мэй, но не в своем нынешнем возрасте, а такой, какой она могла бы быть, если бы родители дали ей право выбора жизненного пути.
— Мама, — сказала она, — ты решила за меня, что я стану Хранителем, еще до моего рождения. Своими ожиданиями, своим примером, своими наставлениями ты направила мою жизнь по пути, который выбрала не я, а ты.
— Но ты счастлива, — возразила Лин Сяо. — Ты нашла свое призвание.
— Я приспособилась к тому пути, который мне указали. Но кто знает, какой была бы моя жизнь, если бы я могла выбирать свободно?
Боль от этих слов была острее любого физического страдания. Лин Сяо поняла, что за все годы служения она действительно редко задавалась вопросом о том, хотят ли люди того "добра", которое она им несет.
— Но мир стал лучше, — слабо возразила она. — Люди счастливее, мудрее, добрее.
— По твоему мнению, — сказал молодой Лю Чэнь. — А что если для кого-то старый мир, при всех его недостатках, был предпочтительнее?
— Что если кто-то хотел права самому пройти через страдания и самому найти из них выход? — добавила молодая Хуа Мэй.
— Что если кому-то нравилось жить в мире, где не все проблемы решаются магией? — спросил молодой Ли Фэй.
Лин Сяо опустилась на скамейку у Дерева Надежды. Тяжесть прожитых лет, накопленных сомнений и неизбежной вины давила на плечи.
— Значит, все, что мы делали, было ошибкой? — прошептала она.
— Не ошибкой, — мягко сказала её молодая версия. — Человеческим выбором. Выбором людей, которые действовали из лучших побуждений, но с ограниченным пониманием.
— И что это меняет?
— Ничего и все. Твои поступки остаются теми же. Но понимание их смысла меняется.
Вокруг Лин Сяо начали собираться не только призраки прошлого, но и живые люди — те, кто сейчас жил в созданном ими мире.
Пришла настоящая Сяо Мэй со своими детьми. Пришли ученики Школы Равновесия. Пришли жители городов и деревень. Пришли даже те, кто критиковал действия Хранителей.
— Бабушка Лин Сяо, — сказал один из правнуков, — мы знаем, что ты и другие Хранители не были идеальными. Но мы благодарны за мир, в котором живем.
— Даже если он не идеален? — спросила старая женщина.
— Особенно потому, что он не идеален, — ответила Сяо Мэй. — Потому что в нем есть место для роста, для изменений, для того, чтобы каждое поколение могло делать его немного лучше.
— Но имели ли мы право принимать решения за всех?
— Имели право попытаться, — сказал один из учеников. — Но не имели права считать свои решения окончательными и неизменными.
— А в чем разница?
— В том, что вы создали мир, в котором ваши решения можно пересмотреть, — объяснил молодой Хранитель. — Систему, которая может развиваться и исправлять ошибки.
Лин Сяо задумалась над этими словами. Действительно, все их реформы были направлены не на создание идеального мира, а на создание мира, способного к самосовершенствованию.
— Значит, наша главная заслуга не в том, что мы все сделали правильно, — медленно сказала она, — а в том, что мы создали возможность для исправления наших ошибок?
— Именно, — подтвердил призрак молодого Лю Чэня. — Вы построили не утопию, а лабораторию. Место, где люди могут экспериментировать с добром и злом, с правильным и неправильным, учась на своих и чужих ошибках.
В этот момент в сад вошел настоящий Лю Чэнь — девяносто пятилетний, опирающийся на посох, но все еще сохранивший ясность ума и доброту в глазах.