— Не разбегайтесь. Сначала сделаем БТР так, чтобы он не убивал собственную ходовую, и ТЗМ, который сможет возить положенный груз. Потом будете санитарные машины рисовать.
— Значит, БТР слишком тяжёлый?
— Я этого не сказал. Я сказал — близко к пределу. Если правильно распределить массу и не заставлять завод навешивать на него всё, что придёт кому-нибудь в голову, жить будет.
Он посмотрел на военпреда.
— Только сразу предупреждаю: если потом потребуют ещё пять миллиметров брони, вторую башню и пушку, пусть заодно требуют другое шасси.
— Запишу.
— Обязательно запишите.
Спор продолжился, Копеца здесь не было, Павлова тоже. Именно так и должно было быть. Военные определили, что им требуется. Окружные мастерские доказали работоспособность идеи. Теперь промышленность превращала её в изделие, которое можно было выпускать сотнями.
Август принёс новые «Чайки».
Они приходили небольшими партиями, в разном состоянии. Одни требовали лишь осмотра, другие немедленно отправлялись в ремонт. Затем начиналась переделка: радиостанция, экранировка, два оставшихся ШКАСа, два подкрыльевых Березина, трубчатые направляющие РС. Но модернизированный самолёт ещё не становился «Бойцовым котом». Кота надо было заслужить, причём лётчику. В тот вечер Копец наблюдал за очередной парой, закончившей полный курс. На борту одной из машин художник только что закончил эмблему. Оскаленная кошачья морда, рваное ухо, шрам через глаз. Лётчик стоял рядом и смотрел на неё так, словно получил орден.
— Нравится? — спросил Копец.
— Ещё бы, товарищ генерал.
— Не зазнавайся.
— Никак нет.
— Кот не означает, что ты ас.
Улыбка стала чуть меньше.
— Понимаю.
— Нет. Пока не понимаешь. Асом тебя сделает бой, если вообще сделает. А кот означает только одно: тебя достаточно хорошо подготовили, чтобы у тебя появился шанс.
Лётчик посерьёзнел. Копец указал на самолёт.
— Что будешь делать, если «Мессер» сел на хвост?
— Смотря где.
— Низко.
— Скольжение. Резкая перекладка. Попробую сорвать прицел и заставить проскочить.
— А потом?
— Не обязательно лезть за ним. Если ушёл вверх — не гоняться.
— Почему?
— Потому что это его бой.
Копец кивнул.
— А твой?
— Когда он потерял скорость. Особенно низко.