Вторая группа появилась после обеда, ещё двенадцать самолётов. К этому времени первая стоянка уже кипела. Техники изучали новые машины, сверялись с документацией, заглядывали туда, куда им пока никто не разрешал заглядывать, задавали перегонщикам десятки вопросов и тут же спорили между собой. Копец остановил одного инженера.
— Только не разбирайте.
— Да мы посмотреть…
— Я вас знаю. Сначала посмотрите, потом найдёте какую-нибудь гайку, которая вам не нравится, а к вечеру от самолёта останется один фюзеляж.
Инженер обиделся.
— Товарищ генерал, мы же не…
— Через два дня они должны воевать.
— Понял.
— Вот теперь точно поняли.
Вторая дюжина села без происшествий, Копец уже не улыбался. Двадцать четыре, это становилось серьёзно.
— Третья группа будет? — спросил он у старшего перегонщиков.
— По плану ещё двенадцать.
— Сегодня?
— Если погода по маршруту не испортится.
Копец посмотрел на небо.
— Не испортится.
— Откуда вы знаете?
— Потому что мне очень надо.
Третья группа появилась ближе к вечеру. Когда последний Як зарулил на стоянку и мотор остановился, Копец медленно прошёл вдоль ряда. Тридцать шесть истребителей, три эскадрильи. Не два опытных самолёта. Не звено. Не несколько машин, которые можно показать начальству и написать отчёт об успешном освоении нового типа. Тридцать шесть боевых истребителей. Рядом стояли И-16. Некоторые вернулись сегодня с задания. На одном зияла аккуратно залатанная пробоина. Другой ждал смены колеса. У третьего механик возился с двигателем. Чуть дальше находились «Чайки», эти машины сделали всё, что могли. Они продолжали воевать, но война съедала их. Не только немецкими пулями и снарядами. Моторесурсом. Жёсткими посадками на полевых аэродромах. Перегревами. Поломками. Повреждениями, которые в мирное время отправили бы самолёт в ремонт, а сейчас устранялись ночью под фонарями. Сегодня впервые за четыре дня Копец получил больше исправных самолётов, чем потерял.
— Мало, — сказал он.
Начальник штаба посмотрел на тридцать шесть новеньких машин.
— Иван Иванович…
Копец усмехнулся.
— Ладно. Уже кое-что.
Список составили к ночи, Копец просмотрел фамилии, тридцать шесть человек. Все — «Бойцовые коты». Не обязательно асы. У некоторых на счету было по несколько побед, у других — одна, а кто-то вообще не имел подтверждённого сбитого самолёта. Главное — каждый прошёл подготовку. Каждый лично сдал тяжёлый экзамен на право называться «Бойцовым котом». И каждый уже успел доказать за первые дни войны, что получил это право не зря. Таких теперь было уже больше двух сотен. Поэтому Копец мог позволить себе выбрать три десятка опытных лётчиков, не обескровив остальные части.
— Всех лучших с И-16 снимаем? — спросил начальник штаба.
— Не лучших.
Копец постучал пальцем по списку.
— Котов.
— Разница?