Павлов снова наклонился над картой.
— Здесь немцы подходят к вам почти вплотную, правильно?
— Так точно.
— А отсюда?
Карандаш прошёл по карте к высотам.
— Почти три километра открытого поля.
— Простреливается?
— Почти полностью.
— Артиллерию поставить можно?
— Можно.
— Противотанковые?
— Можно.
— Подходы для танков?
— Видны с высот.
Павлов выпрямился.
— Вот там и стойте. Немцы пусть занимают деревню. А потом почти три километра идут к вам через открытое простреливаемое поле.
— Понятно.
— Не уверен.
Павлов обвёл взглядом находившихся в помещении командиров.
— Поэтому повторяю для всех. Контрудар задачу выполнил. Немцев остановили, потрепали, заставили перейти к обороне. Теперь наша задача — сохранить корпуса. Переходим к обороне. Рубежи занимать не там, докуда вчера дошёл последний танк, а там, где удобно драться. Река — используйте реку. Высота — высоту. Лес, болото, овраг — всё, что заставит немца лезть туда, где мы его ждём.
Он сделал паузу.
— Если для этого надо отойти три километра — отходите три. Надо пять — пять. Мне не нужна красивая линия на карте. Мне нужны корпуса, которые будут воевать завтра и послезавтра.
Теперь вопросов не было.
— Повреждённые машины вытаскивать в первую очередь. Горючее и боеприпасы на новые позиции завозить заранее. Артиллерию ставить до отхода передовых частей. Где можно — минировать дороги. Арьергарды уходят последними. Самовольного отхода не будет. Но и сидеть в какой-нибудь яме только потому, что вчера её заняли, я никому не позволю.
Павлов посмотрел на карту ещё раз.
— Земли у нас много. Армий мало.
Это было главное. Ещё неделю назад такая фраза могла бы показаться пораженческой. Теперь она становилась арифметикой войны.
Первую дюжину заметили около десяти утра. Дежурный на наблюдательном посту сначала принял самолёты за возвращающуюся группу своих, но почти сразу сообщил на командный пункт, что тип похож на Як-1.
Копец вышел наружу.
Самолёты шли ровным строем, постепенно снижаясь.