Спрашивайте, мальчики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его отец оказался авиаконструктором.

К сожалению, иной раз и восьмиклассник так представляет себе работу отца и матери.

И снова я хожу по комнате, разбирая записки, вынутые из школьного почтового ящика.

«После окончания восьми классов идти мне в техникум или кончать десятилетку? Ваше слово окончательное!»

«Как выбрать работу, если у тебя нет призвания?»

«Мой папа — начальник цеха. Он говорит, что рабочие с восьмилеткой лучше, чем с десятилеткой, потому что они не удирают в институт. Правильно ли это?»

«Можно ли стать учителем, если тройка по рускому?» (Грамотность сохранена по оригиналу.)

«После восьмого класса я хотел поступить в Суворовское училище, но мои родители были против. Я прошел комиссию, а меня не приняли. Но ведь в училище хотел поступить я, а не мои родители! Почему же надо их разрешение?»

«Расскажите, кем вы хотели стать в детстве и как учились».

«Я люблю литературу, по физике — двойка. Прихожу домой и пишу стихи о девчонках, которые ловят губами влажные снежинки. А может, все это просто так и надо заниматься делом? Но каким?»

«Мы слышали, что на свете имеется сорок тысяч профессий. Интересно, нужно ли перебирать их все, чтобы выбрать единственную? Если нет, то как же искать?»

Подобных записок много.

Можно ли, не зная человека, не зная его интересов, способностей, склонностей, сказать о том, кем ему быть? Да и разве поможет такой совет?

Помочь можно только в одном: рассказать, объяснить, сколь сложен выбор призвания, рассказать, как его выбирали другие, что советуют специалисты. Чтобы человек не просто задумался о своем будущем всерьез, а начал искать себя.

У социологов, изучающих подростков, есть такое обозначение: частичная взрослость. Термин весьма точный. Нынешние юноши и девушки видят, слышат, знают значительно больше, чем их сверстники, скажем, перед войной. Все средства информации доступны любому из них в любых количествах. Они в курсе политических и научных, культурных и спортивных событий, происходящих едва ли не на всех материках. Словом, акселерованное новое поколение созревает раньше, обгоняя нас с вами не только в росте.

И хотя они уже получили паспорта, и ходят на фильмы с надписью: «Дети до 16 лет не допускаются», и даже отвечают на вопрос переписи: «Состоите ли в браке?» — все-таки, несмотря на это, они еще лишь «частично взрослые». Они тепличные растения. Во избежание заморозков их еще нельзя высаживать в открытую почву, чтобы росли самостоятельно. У них много знаний о мире, но маловато знания мира. Моральное, общественное сознание отстает от физического и интеллектуального развития. Человек получил высокое звание гражданина, но на уроке дергает за косу свою соседку по парте: на языке жестов «частично взрослых» людей это означает симпатию. Он строит гримасу отвернувшемуся учителю. В его взрослых суждениях и поступках проступает инфантильность.

Теперь понятно, почему, становясь самостоятельным, он пасует перед выбором и осторожно спрашивает:

«Какая профессия самая трудная на свете и самая легкая?»

«Какая профессия самая романтическая?»

К своей будущей профессии человек еще не подготовлен морально. Он уверен только, что его профессия должна быть самой-самой интересной на свете. От этого наивность, от этого путаность в суждениях, туманность планов.

Вот на какие размышления наводит первое чтение приведенных записок. Наши повзрослевшие дети смешивают желание просто познакомиться с той или иной областью знаний или деятельности, желание углубиться в познание предмета и, наконец, возможность практически этим делом заниматься.

Как ни парадоксально, в эпоху невероятного взлета науки выясняется, что меньше всего человек знает самого себя, свои возможности. С наименьшей точностью мы можем определить способности, открыть, развить и направить талант в соответствующую ему область, слишком часто полагаемся на наитие.

Интересно, как находили свой путь великие люди? Как они шли к главному делу жизни? Что подсказывает их опыт?

В десятках хороших книг серии «Жизнь замечательных людей» увлекательно рассказывается, как революционер, художник, музыкант, ученый шли тернистой дорогой к свершениям. Но призвание определялось само собой. Жаль, что в школе мало рассказывают о неудачниках. Серый музыкант, инженер или портной — это вовсе не серые люди. Просто они не нашли своего дела. Антон Павлович Чехов в одной из записных книжек набросал для памяти такой сюжет: «Бездарный ученый, тупица, прослужил 24 года, не сделав ничего хорошего, дав миру десятки таких же бездарных ученых, как он сам. Тайно по ночам он переплетает книги — это его истинное призвание; здесь он артист и испытывает наслаждение. К нему ходит переплетчик, любитель учености. Тайно по ночам занимается наукой». Сюжет этот не реализовался, но, появись такой рассказ, было бы о чем поразмышлять. Сам Чехов был хорошим врачом и писателем, выразившим чаяния целой эпохи. Это сочетание тоже не может не навести на размышления.

Прошу многих людей, знакомых и незнакомых:

— Вспомните, пожалуйста, как вы выбрали свою профессию…

Большинство из них любит дело, которым занимается. А все же поражает, что так много случайностей. Известный математик академик Петр Сергеевич Новиков рассказывал мне, что предмета своего в школе не любил. Приятель, который был отличником, уговорил поступить на механико-математический факультет «за компанию». Годы спустя Новиков пришел к выдающимся открытиям, а приятель остался первооткрывателем… Новикова.

Кажется, будто человека просто поджидала удача. Думаю, однако, что Петр Сергеевич все равно пришел бы в математику рано или поздно. Уговоры приятеля — это был лишь толчок, повод.

Но вот другой человек рассказывает:

— Хотел я стать металлургом. Но встретил на улице знакомого и пошел в строители.