Изаура, почувствовав тревогу отца, посмотрела налево и тоже увидала огни.
— Отец, что это? Нас преследуют?
— Похоже, что так, девочка. У нас только один выход — бежать к лодке напрямик. Бросаем вещи, оставляем только фонарь — и вперед!
— Подожди, я должна кое-что сделать. — Изаура скинула башмачки Белхиора, надела свои и сказала: — Я готова.
Глава 49
И они ринулись напрямик через редеющий уже лес к месту, где Мигел спрятал лодку.
Казалось, что счастье улыбнулось им. Путь впереди был свободен. Вот уже и река посверкивает в просветах между деревьями под вышедшей надолго луной. Они уже подбежали к лодке и уперлись в ее борта, пытаясь столкнуть в воду, как вдруг из-за кустов выехали двое верховых и осветили беглецов фонарями. В их колеблющихся отсветах можно было разглядеть дона Леонсио де Фонсеки и его верного пса — управляющего Андре.
Оба не скрывали торжества.
— Ну что, дон Мигел, — саркастически усмехнулся дон Леонсио. — Ваш замечательный план не удался? Да где вам тягаться со мной? Вы в Санчесе, а я здесь! Вы договариваетесь с верными помощниками, а я все знаю. Конечно, вы проиграли! Люди! Вяжите эту наглую девку!
Почувствовав угрозу своей дочке, Мигел вышел из состояния оцепенения, схватил весло и замахнулся на стоящего рядом Андре.
Но тот заметил движение и неуловимым взмахом захлестнул на ногах противника длинный бич, привезенный еще из северных штатов. Мигел упал как подкошенный. Но, видимо, у него тоже был кое-какой опыт в подобных делах. Падая, он резко подогнул ноги, бич натянулся и петлей рукоятки выдернул из седла Андре. Теперь настала его очередь мешком лететь на землю.
Но все же опыт бойца Андре был богаче. Едва коснувшись земли, он перекатился в сторону Мигела и двумя ногами сильно ударил его в голову. Тот дернулся и затих.
Изаура страшно закричала:
— Отец! Бедный отец!! Убийцы!!! — Но замолчала, так как рот ей прикрыла чья-то потная, шершавая ладонь.
— Подгоните повозку, посадите ее туда. Ноги развязать! — скомандовал Леонсио.
Последнее, что увидела из окна повозки окаменевшая от ужаса девушка, это был удаляющийся верхом Андре, за конем которого на лассо волочилось тело ее отца.
Тут дверца распахнулась и в повозку ввалился дон Леонсио. Разгоряченный погоней, успехом и видом драки, он сразу приступил к делу. Обхватив девушку за дрожащие плечи, покрывая ее потное, исцарапанное, но все равно прекрасное лицо поцелуями, он шептал:
— Все, птичка моя, вот ты и в клетке! Теперь ты навсегда моя. Я, конечно, могу тебя наказать, я должен найти всех твоих сообщников и покарать их, но скажи мне сейчас одно лишь слово, и все будут прощены. Скажи «да», стань моей сейчас же, здесь!
— Отец, мой бедный отец, — причитала девушка, — спасите его!
— Скажи «да»! — закричал Леонсио.
Но тут раздался близкий выстрел, и Изаура все поняла. Она взмахнула связанными руками и с неожиданной силой ударила ими Леонсио по лицу.
— Убийца! Вот тебе мое «да»!!!
Толстый узел оставил отпечаток на щеке негодяя. Его пыл мгновенно угас.
— Все! В подвал! К крысам!! В колодки!!! Тогда ты скажешь «да»! — завопил он.
А в это время Андре стоял перед лежащим на земле Мигелем.
— Ну что, Мигел, вот и пришел твой последний час!
Мигел лежал весь в крови и стонал.
— Теперь тебе от меня никуда не деться!
— Ты негодяй, Андре! — простонал Мигел.
Андре со всей силы ударил лежащего на земле Мигела ногой.