Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Краем — это хорошо. — Он повеселел и тут же скис обратно. — А край у него где? Он же не столбами мечен… Или мечен?

— Мечен, — сказал Гостомысл. — Дойдёшь — увидишь. Мимо не пройдёшь.

Гнус открыл рот спросить, чем мечен. Поглядел старику в спину — и закрыл.

К полудню лес расступился. Тропа выкатилась на прогалину, к речке вьюну, о которой отец Волка рассказывал. Была она неширокая, тёмная, в ольховых берегах. Шла с той стороны водораздела и падала к Твердце перекатистым плёсом. Я присел у воды и опустил ладонь.

Речка отозвалась и показала мне карту дна.

Глубина у неё оказалась добрая, дно чистое — песок с камешком, ям нет, топляка нет. Лодья пройдёт. По большой воде и гружёная пройдёт, до самого… я повёл даром по течению… до самого подножья. Вода подводила дорогу к холмам сама.

Уже подарок.

— Ну вот. — Гостомысл встал рядом и кивнул вверх, где за ольхой поднимались в небо два зелёных увала, один за другим. — Вот они, Ярослав. Холмы твои. Гляди.

Я поднялся с корточек и стал глядеть.

Глядел я долго и чем дольше глядел, тем яснее понимал, что старик всю жизнь смотрел на эти холмы глазами пешего человека.

К холмам подошли берегом речки, и с каждой сотней шагов мне становилось веселее.

Первый увал вставал из леса зелёным горбом. Издали, от прогалины, он глядел грозно, как всё, на что смотришь снизу, а вот вблизи начал оседать и распрямляться. Я шёл, смотрел на его склон и прикидывал уклон. И выходило отлично, потому что видел я не стену и не лоб, а долгий ровный подъём.

— Ну? — Гостомысл перехватил мой взгляд. — Вот тебе холм. Что скажешь?

— Скажу, когда ногами промеряю. Веди на самый верх.

Лезли всей ватагой. Гнус считал шаги вслух и сбился на четвёртой сотне. Щукарь пыхтел, поминал новые сапоги, но от меня не отставал ни на шаг, и глаза его уже бегали по склону. Мастер в нём проснулся раньше, чем дед согласился вставать.

А я шагами мерил длину подъёма, глазом брал крутизну, ковырял носком грунт. Земля шла добрая. Супесь с камешком, сухая, плотная. Не глина, что плывёт под дождём, не песок, что съезжает. Такая земля сваю держит намертво. И лес стоял по всему склону — сосна, ровная, строевая, руби на месте да теши. Всё своё, и главное, что всё тут.

На вершине я встал и поглядел вперёд.

Мне открылась неглубокая седловина, версты полторы. За ней второй увал, брат-близнец первого, такой же тягун. А за вторым, внизу, блестела вода. Другая речка, той стороны. От воды до воды, через оба холма, выходило вёрст пять. Может, шесть.

Шесть вёрст. У греков, вроде, было столько же.

— Чего застыл? — Щукарь отдышался и встал рядом. — Ну, горы. Ну, высоко. Красиво, спору нет. Дальше чего?

— Дальше, дед, гляди сюда. — Я присел на корточки и разгрёб ладонью хвою до земли. — Все глядите. Показывать буду.

Они обступили — Щукарь, Гостомысл, Волк, Бес, Гнус сзади вытянул шею. Я взял сучок и повёл по земле борозду.

— Вот склон, по которому мы лезли. От самой воды до верха. Теперь глядите, что на нём встанет. — Я провёл две черты рядом, вдоль борозды. — Кладём по склону настил. Брёвна тёсаные, вполдерева, крепим к лагам, а посередине каждого выбираем жёлоб. Две колеи выходит, как санный след, только деревянный. Снизу доверху, ровной лентой.

— Настил… — Щукарь присел рядом. — Так. А по колеям чего?

— А по колеям едет вот что. — Я нарисовал промеж колей прямоугольник. — Сани. Рама из бруса, широкая, по обводу лодейного днища. Полозья под рамой окованы и смазаны, сидят в желобах. На раму ставим лодью. Целиком, Щукарь. С грузом. Не разгружая.

Стало тихо. Гостомысл смотрел на мои каракули, и брови его сходились всё ближе.

— Погоди, Ярослав. Гружёную лодью… вверх по склону… — Он поднял глаза. — Кто ж её потянет? Тут никаких волов не станет. И полсотни мужиков не станет.

— Никто не потянет. Её покрутят.

— Чего?..

— Ворот, воевода. — Я воткнул сучок в вершину борозды. — Вот здесь, наверху, ставим барабан со спицами, как колодезный, только в десять раз здоровей. Мы такие делали уже. На барабане канат. Канат вниз по склону, крюком в сани. К барабану этому привязываем вола, ну или мужики крутить будут. — Я поглядел на Гостомысла. — Ты колодезным воротом ведро таскал? Одной рукой ведь идёт, какое хочешь ведро. Вот тебе тот же колодец, только лежачий. Ворот не устаёт и не надрывается, ему всё одно, что ведро тянуть, что лодью. Крути себе да крути.