Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Договорить ему не дали. С той стороны тына ударили копыта. Пёс зашёлся лаем, и дружинник заорал через двор:

— Батюшка воевода! Едут! Милонег Гостомыслич с Житобудом! И князь с има! Сам пожаловал!

У отца дёрнулась щека.

— Скоро обернулись, — сказал он тихо. — Ишь. По зову — так до вечера бы ползли.

А Кормчий рядом неторопливо, со вкусом, подвинул к себе чарку — и Волк, знавший этого зверя лучше всех за столом, прочитал по одному движению всё, что сейчас будет.

Зверь готовился принимать гостей.

Ворота отворили, и на двор вкатилось семейство.

Волк смотрел, как они въезжают, и внутри у него было спокойно — сам удивился, до чего ровно. Он по-разному представлял себе эту встречу. Злился, придумывал слова, хоронил их обоих в мыслях и отпевал. А въехали они — и оказалось, что смотреть на них скучно.

Первым верхом — Милонег. Старший брат раздался вширь и книзу. Стал он багровый, грузный, в парадном кафтане, что расходился на брюхе. За ним Житобуд на справной лошадке — этот усох, заострился, и глазки его уже стригли двор. А следом, на телеге, устланной ковром, ехал князь.

Борислав Судиславич принарядился. Шапка с собольей опушкой, корзно с застёжкой, борода расчёсана — собрался, видать, со всей мочи, и всё одно смотрелся при своём воеводе, как гусь при орле. Слезал он с телеги с достоинством, которое пришлось поддерживать двум холопам.

— Батюшка! — Милонег пошёл к отцу, раскрыв объятия, и голос у него был праздничный. — Живой! Слава богу, слава богу! А мы-то извелись! Мы ж как узнали, что беда миновала, — вмиг собрались, ни минуты не…

— Обоз, гляжу, довезли, — сказал отец.

Милонег запнулся на полушаге.

— Довезли, батюшка… как не довезти…

— Ну и ладно. Садитесь, гости.

Отец сказал «гости» без нажима. Сыновьям — «гости». Волк увидел, как у Милонега побагровела шея, как Житобуд стрельнул глазами и они оба, точно по команде, повернулись к нему.

Узнали.

— Тверди… — Милонег открыл рот и закрыл. — Братка?.. Ты⁈

— Я.

— Живой! — Старший всплеснул руками и пошёл на него объятиями, как давеча на отца. — Братка! Родная кровь! А мы ж тебя!.. Мы ж думали!.. Одиннадцать лет ни весточки, ни словечка, мы уж и свечки ставили, и панихиду хотели!..

— Не дошли руки? — спросил Волк.

— А?

— Панихиду. Не отпели, спрашиваю?

Милонег заморгал, остановился на полпути и вышло это до того жалко, что Волку стало почти смешно.

— Так это… — Старший брат оглянулся на Житобуда за подмогой. — Так живой же ты, чего ж отпевать…

— И то верно.

А Житобуд не подмог. Житобуд глядел мимо брата — на Кормчего, который сидел на почётном месте, по правую руку отца, и спокойно, со вкусом, доедал вяленого леща. Средний брат всегда был из них самый смышлёный и домыслил все остальное. Чёрный флот, гром, о котором гудит река, брат-покойник на почётном месте при страшном госте, — и Житобуд низко в пояс поклонился.

— Дозволь пожелать, гость дорогой, имени не знаю… Здоровья тебе и удачи на воде. Мы люди малые, мельничные, а только вся округа уже гудит про твою победу, и мы, стало быть, всей душой…

— Знаю, — сказал Кормчий.

— … всей душой рады… — Житобуд сбился. — Чего, прости, знаешь?