Радиостанция стояла на столе в бывшей комнате дежурного. Её принесли бойцы резерва и поставили возле разбитого телефона. Под столом хрустело стекло. На стене висело расписание занятий, пробитое осколками вместе с рамкой. Связист поднялся, уступая мне место.
— Товарищ майор ждёт.
Я взял трубку.
— Серёгин.
— Серёга? — Голос Морозова пробивался сквозь треск. — Живой?
— Живой.
— Кто ещё?
Я назвал оставшихся. Потом погибших и обстоятельства их гибели. Морозов не перебивал. Только после фамилии Самохина переспросил:
— Он точно себя гранатой подорвал сам?
— На моих глазах было, сам видел. В общем наших всех нашли. Отправку организуют пограничники. Вещи соберём, документы тоже.
Несколько секунд в трубке трещало.
— Раненые?
— Все, в той или иной степени. Рахмонов более-менее цел, Чернов пока на ногах, но его самого надо укладывать. Беляева тоже ещё как-то передвигается. У Колесникова рука обожжена и лицо, пальцы вроде повреждены. Громов раза три ранен, не знаю, как ещё держится, даже бегал во время боя.
— Ты?
— Хожу.
— Я не об этом спрашиваю.
— Осколочные. Шея, плечо. По мелочи.
— Это врачи определят. Слушай приказ. Группу с участка снимаю. Готовь людей к эвакуации. За вами борт отправляют. Никуда больше не ходить, никого не искать. Понял?
— Борт? — Я криво усмехнулся и вскинул бровь от удивления — У вас есть свободный борт забрать мою инвалидную команду? А чего же вы его нам с подкреплением и с десятком нурсов вчера или сегодня утром не отправили? Или хотя бы тяжёлых забрать? Опять шмотки и ковры перевозили? Ну да, это же важнее жизни пары десятков пацанов-срочников, не говоря уже про нас…
— Не начинай! — Повысил голос Морозов — Не было погоды, ты сам об этом знаешь, просто не повезло. Сейчас распогодилось и полеты разрешены, поэтому и отправляю за вами вертолёт. И вообще, это не от меня или Гуревича зависит, авиоотряд нам не подчиняется, они работают только по нашим запросам. Что мне они вчера ответили, то я тебе и передаю.
— Ну да, как у нас всё удачно и вовремя. — Я посмотрел из окна на низкие, серые тучи, стоящие над горами, по-моему, они и вчера так же низко висели — Погода сразу после боя наладилась, свободный борт появился…
— Рот закрой, истеричка. — Оборвал меня Морозов. — Выпей там спирта что ли и успокойся. Ты приказ мой об эвакуации понял?
— Всё я понял. — Скрипнул я зубами.
— Рахмонов рядом?
— Рядом.
— Дай ему трубку.
Я протянул трубку Рахмонову. Тот выслушал Морозова, несколько раз ответил «так точно» и вернул её связисту.
— Что он тебе сказал?
— Приказал проследить, чтобы ты снова никуда не влез.
— Круто блядь. — Сплюнул я на грязный пол — У меня теперь надзиратель появился.