К штабу подошли без в двадцать пять минут девятого. Возле входа нас ждали Калинин, Рахмонов и Самохин. Последний держал под мышкой папку с журналами связи.
— Остальные? — спросил я.
— Спят, — ответил Калинин. — Приказа тащить всю группу не было.
— Правильно. Чернов где?
— Пошёл договариваться насчёт завтрака.
— Он врач или снабженец?
— После вчерашнего ужина решил расширить специализацию.
Дежурный пропустил нас без проверки. Возле кабинета Гуревича стоял незнакомый подполковник в форме пограничных войск. На вид лет сорок пять, худой, седой на висках. Левую руку он держал в кармане, а когда повернулся, я увидел над верхней губой свежую ссадину. Подполковник внимательно посмотрел на нас спрашивать ничего не стал. Из кабинета выглянул Гуревич.
— Заходите. Серёгин, ты первый. Остальные пока здесь.
Внутри, кроме него, находились Морозов и ещё один пограничник — генерал-майор с уставшим лицом и воспалёнными глазами. На столе стояли три пепельницы, две кружки и телефон. Судя по окуркам, совещание началось задолго до нашего появления. Морозов указал на стул.
— Садись.
— Я постою.
— Сядь. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.
— Тогда точно постою. Если сяду, усну.
Генерал посмотрел на меня без улыбки.
— Это Серёгин?
— Он, — подтвердил Морозов.
— Молодой.
— Есть такой недостаток, — согласился я. — Со временем проходит.
Гуревич покосился на меня, но пограничник неожиданно усмехнулся.
— Мне сказали, что ты старший лейтенант.
— Пока да.
— А командуешь капитанами.
— Они не жалуются.
— Иногда жалуемся, — донеслось из коридора. Дверь оказалась закрыта неплотно, и Громов всё слышал. Морозов встал и захлопнул её.
— Потом пожалуетесь. Начинай доклад.
Докладывал я минут двадцать. Без лишних подробностей, но с самого въезда в Душанбе. Бой в квартале, освобождённые пленные, список домов, наблюдение за узлом связи, выход грузовика, засада, склад гражданской обороны, захваченные аппаратура и документы. Про раненого охранника сказал, что после допроса он был уничтожен при попытке сопротивления. Никаких вопросов это не вызвало.
Гуревич несколько раз перебивал, уточняя количество ящиков, маркировку оборудования и состояние пломб. Морозова больше интересовало, как именно Назаров организовал вывоз и куда собирался отправить груз. Пограничный генерал почти всё время молчал, только однажды спросил:
— Среди документов были сведения о границе?
— Были схемы линий связи пограничных подразделений, — ответил я. — Позывные, частоты, размещение запасных узлов. Насколько свежие, пока не знаю.