– Слабый у вас контроль за порядком.
– Прошу прощения.
Теперь все зависело от нее. Мадам Сесиль должна осознать вес моих слов и найти правильное решение – это ее обязанность. Она тут же подала знак работникам и шагнула ближе к Кайле.
На сегодня этого достаточно. Кайла явно из тех, кто еще не раз влезет в неприятности, не зная меры. Остальное за мадам Сесиль. Я развернулась к выходу.
Перед уходом я напоследок скользнула взглядом по Кайле и Херейсу. В какой-то момент она отступила от него и теперь стояла в стороне. Впрочем, она была на расстоянии и тогда, когда я ее отчитывала. Просто я не всматривалась и не заметила, что именно между ними произошло.
Херейс по-прежнему смотрел на меня в упор. Я отвела взгляд и направилась к двери.
– Я выйду первой, – бросила я ему и покинула ателье.
Мне все равно, были ли они любовниками и есть ли между ними что-то. Сейчас важнее сделать наглой Кайле предупреждение и пресечь ее дерзкое поведение.
«И я столько времени позволяла подобной девчонке вытирать об себя ноги?..»
Кайла была дерзкой, наглой, высокомерной особой, верной лишь собственным желаниям. По сути, она всего лишь ребенок.
«Самой глупой здесь была я».
Я злилась на прежнюю себя – ту, что в прошлом позволяла даже какой-то девчонке смотреть на себя свысока. От этих мыслей лицо помрачнело, и Альберт, ожидавший снаружи, осторожно подошел.
– Почему вы вышли раньше?
На его лице читалось беспокойство. Сквозь витрину ателье я видела Херейса, разговаривающего с Кайлой. Ждать, пока он закончит и выйдет, у меня не было ни малейшего желания.
– Отправляемся обратно. Я поеду первой.
Я уже собиралась сказать, что вернусь в герцогский дом без них, как вдруг с легким перезвоном колокольчика дверь распахнулась. Херейс вышел из ателье, а в приоткрытую створку я успела увидеть Кайлу, разразившуюся рыданиями.
– Ува-а-а!!!
«С чего она вдруг плачет?..»
Пытаясь понять, что произошло, я вгляделась в лицо Херейса, но он оставался безмятежен. Что же такого случилось, что одна рыдает навзрыд, а другой холоден, как придорожный камень?
Я все еще пыталась осмыслить увиденное, когда дверца закрылась, и передо мной легла тень. Херейс стоял совсем близко, молча глядя сверху вниз, а затем учтиво произнес:
– Прошу прощения.
В прошлом он ни разу не пытался объясниться из-за своих любовниц и уж тем более не просил за это прощения. Я одна пыталась понять, оправдать и простить человека, который никогда не извинялся. В море слухов невозможно было разобрать, где правда, а где ложь.
– С виконтессой Кайлой я лишь знаком. Между нами нет никаких отношений.
У меня невольно приоткрылся рот. Херейс не просто извинялся, он оправдывался. Хотя мне это было совершенно неинтересно и я ни о чем не спрашивала.
Видимо, моя реакция показалась ему слишком безразличной. Некоторое время он всматривался в мое лицо, затем снова заговорил:
– Я все уладил, так что подобного больше не повторится.
Казалось, если я не отреагирую, он будет объясняться бесконечно, поэтому я коротко кивнула, и Херейс замолчал.
Перед глазами вновь всплыло лицо плачущей сквозь дверную щель Кайлы. В прошлой жизни она уже рыдала так однажды, еще и устроила тогда сцену. И случилось это уже после расставания с Херейсом.
Вот только тот день, если считать по нынешнему времени, должен был наступить позже.
Карета, в которой сидели мы с Херейсом, тронулась, но, проехав всего пару улиц, остановилась. Мы бы не успели так быстро добраться до герцогского дома.