– М-м, – произнесла она. – Я не так хорошо его знала, но он казался довольно милым.
– Ходят слухи, что Шелби был категорически против ваших встреч с Ионой.
– И я видела, как вы с ним спорили. Не один раз, – добавила Вера.
Стася вскинула голову:
– Ну и что? Вы, вероятно, оба знаете, что у выдр и бобров не лучшие отношения. Это тянется из прошлого. В старые добрые времена было важно: перегорожена река или вода течет свободно. Выдры ненавидят заграждения и препятствия, хотя могут в любой момент вылезти из воды – стоит только захотеть. Они же не рыбы!
Анастасия вздохнула, она явно выдавала давно наболевшее. Веру заинтересовала эта вражда в значительной степени потому, что она никогда раньше о ней не задумывалась (лисы в большинстве случаев не участвуют в обсуждении прав обитателей леса на воду).
– Иона понимает, что мы больше не живем в прошлом, – продолжала Анастасия. – Он очень прогрессивный и умный.
– Но даже у него не получилось убедить своего отца в серьезности ваших отношений? – не отставала Вера.
– В конце концов он бы смирился, – неубедительно ответила бобриха. – Шелби любил Иону и хотел ему счастья.
– Но Шелби не любил тебя, – тихим голосом заметила Вера.
Стася презрительно взмахнула лапой:
– Как я уже сказала, я была уверена, что он в конце концов смирился бы. Не знаю, почему это важно. Ты же не спрашивала ничье разрешение, чтобы встречаться с Орвиллом, не правда ли? А вы, Орвилл, съездили к своей семье, сообщили им, что нашли хорошую подругу… но она – лиса?
Орвилл вздохнул:
– Нет, я этого не делал.
Вера молчала. От нее комментариев не требовалось. Все знали, что она живет в Тенистой Лощине одна и поблизости нет никого из ее родственников.
– Вы и не должны спрашивать. Никто не должен спрашивать, – объявила Стася. – Шелби – отсталый и замшелый самец выдры!
– Был, – поправила Вера.
Анастасия секунду гневно смотрела на нее, затем без предупреждения зарыдала. Она выбежала из комнаты и чуть не столкнулась с Айлой, которая возвращалась с маленьким подносом с чашками кофе.
– О боже, – прошептала мышка. – Как неловко получилось. Мне попросить ее снова спуститься?
– Нет-нет, – ответила Вера, видя выражение страдания на морде Орвилла. – Боюсь, мои слова расстроили Стасю. Мы вернемся в другой раз, чтобы закончить дело.
– Спасибо, мэм, – поблагодарила горничная, радуясь, что ей не придется просить нанимательницу сделать то, что той явно делать не хотелось. – Э-э… кофе? Я его только что сварила.
Казалось преступлением не выпить кофе, поэтому Вера с Орвиллом покорно осушили чашки. Затем Айла проводила их к входной двери и попрощалась. Медведь-полицейский помахал огромной лапой, а Вера подняла голову, гадая, не следит ли за ними Стася.
Они пошли по дорожке от особняка и вышли на тихую, чисто убранную улицу.
– Это было интересно, – заметил Орвилл после того, как они оказались вне пределов слышимости. – Как ты считаешь: Анастасия на самом деле расстроена или это был стратегический уход со сцены?
– Если бы я знала!
– Даже если б она осталась в комнате, сомневаюсь, что смог бы ее еще о чем-то спросить, – задумчиво продолжал Орвилл. – В «Руководстве по поддержанию общественного порядка» четко говорится: если подозреваемому прямо бросить вызов, он замолчит и замкнется в себе. Если бы она так сделала, я бы вообще ничего не выяснил.
– Может, я вернусь одна и задам еще несколько вопросов, – предложила Вера. – Попробую вытянуть из Стаси побольше информации.
– У тебя дар: ты умеешь разговорить каждого, – заметил Орвилл.
– Это важная часть моей работы, – пояснила Вера. – Сложно писать статью про последние новости, если не можешь никого заставить рассказать о том, что же случилось!
К этой минуте они уже дошли до Главной улицы Тенистой Лощины. Вера сопроводила Орвилла до отделения полиции, куда он заманил ее обещанием дать прочитать депеши с низовьев реки.