Нечистый Питер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В обычном танцевальном классе на полу сидело пятеро ребят, в том числе друзья. Шестая – Настя-Жизелька – крутила фуэте. Корбо не было, но Даня о ней и думать забыл – так внезапно хороша оказалась Жизелька. Он никогда ее такой не видел: отточенные движения, линии, скорость и… да сколько оборотов она уже сделала?

Остановилась Настя, когда Даню начало подташнивать. Разом обмякла, как тряпичная кукла, и упала. Остальные, в том числе Глеб и Ника, не шелохнулись, словно ничего не произошло, – лишь смотрели перед собой пустыми глазами. Даня сам чуть не бросился к Насте, но тут рядом возникла Корбо, заморозила его взглядом и сказала, а точнее прошипела:

– Вон! – После чего с грохотом захлопнула дверь.

Даня не собирался повиноваться, но его будто отбросило назад, а ноги сами понесли прочь. Он бежал изо всех сил, забыв о травме, и успокоился только у кабинета Франгопуло. Забился в угол возле витрины с костюмом Нижинского и долго пытался отдышаться, собрать разбегающиеся мысли.

Да что происходит? Надо поймать Нику и Глеба и поговорить, рассказать обо всем Юрию Сергеевичу или ректору… Только вот что рассказать? Что Элен Корбо – требовательная наставница? Что ученики выбиваются из сил, не желая упустить редкий шанс? Что травмированный отличник рехнулся от зависти, видит плохие сны и ему почему-то страшно? Нет, поделать Даня ничего не может, раз он даже не знает, с чем именно надо что-то поделать. Да и надо ли? Это ведь просто балет, те самые строжайшая дисциплина и стремление к совершенству, которые, говорят, создают настоящих артистов. Разве же что-то не так?

Он уже почти убедил себя в том, что ему просто нужно усерднее работать и вообще заняться своей жизнью, но тут взгляд упал на фарфоровую коллекцию. Чуть поодаль от остальных фигурок Даня заметил маленькую балерину, вытянувшуюся и как будто пойманную в движении посреди фуэте. Чертовщина какая-то, ее точно раньше не было! А еще статуэтка не может выглядеть такой хрупкой, изломанной, будто танцует из последних сил…

Собравшись, Даня вышел, а скорее, выполз из кабинета и направился к лестнице. Вдруг поймает друзей? Он ждал и ждал, давно стемнело, и в остальных классах воцарилась тишина, а сверху все доносилась музыка, казавшаяся сейчас тревожной и зловещей. В конце концов Даня решился и снова отправился наверх. Пусть Корбо шипит сколько хочет, но в Академии все-таки есть свои порядки и нельзя заниматься совсем без отдыха. Он вытащит Нику и Глеба, пусть даже силой!

Вот он уже наверху лестницы, вот темный коридор. Музыка звучала с такой силой, что даже сложно было идти ей навстречу, она сносила назад, но Даня сопротивлялся. А потом понял, что никакой двери больше и в помине нет. На месте входа в зал Корбо – сплошная стена, и музыка звучит из-за нее. Все еще не веря глазам, Даня дотронулся до этой стены.

Музыка оборвалась, а потом из-за нее раздался издевательский женский смех.

Все вокруг погасло, и Даня провалился в темноту.

В этой темноте сначала зазвучала музыка из па-де-труа «Корсара». Потом вспыхнул свет – так способна сиять только рампа. В этом сиянии Даня, чувствуя себя сильным и гибким, как никогда, танцевал, причем не в классе, а на сцене. Нога ни на секунду не напоминала о себе.

Он танцевал партию своего любимого Али и с легкостью подхватывал на руки прекрасную Медору. Медорой была Ника, и она тоже сияла, и улыбалась ему радостной, широкой, словно нарисованной улыбкой, а ее густо накрашенные глаза казались фарфоровыми. Глеб был их Конрадом в этом па-де-труа и, как всегда, смотрелся мощно, почти грозно, только с каждым новым движением отступал все дальше в тень. Ника тянулась к нему, слишком быстро выскальзывала из рук Дани после каждой поддержки и этим меняла сам рисунок танца, который из па-де-труа превращался в Данино соло.

Туда, куда отступали Ника и Глеб, не доставали лучи света, и друзья сливались с тенями, становясь все менее различимыми. Не прерывая танца, Даня попытался рассмотреть зал, вгляделся в первый ряд партера и увидел Элен Корбо.

Она сидела безупречно прямая, улыбаясь торжествующе и высокомерно. Неестественно светлые глаза смотрели Дане прямо в душу, этот сверкающий взгляд словно выворачивал его наизнанку.

– Все хорошо, мсье Старцев, все хорошо, – Корбо говорила негромко, но бравурная музыка из «Корсара» не могла заглушить ее полунасмешливый голос. – Танцуйте. Просто продолжайте танцевать. Вы слишком напряжены, слишком много думаете о других на сцене, нужно думать о себе. Нужно в танце быть немного эгоистом, и тогда все будет замечательно. Мой друг из Парижской оперы думает так же. – Она коснулась плеча своего соседа в партере, неподвижного, как манекен. Неподвижного, но смотревшего на Даню-Али восхищенно, почти благоговейно. Даня узнал в манекене представителя парижской труппы, с которым говорил после успеха в Лозанне. – Он ждет вас после выпуска. Вас ждет весь Париж. Танцуйте. Танец лечит. Отпустите все, отпустите всех, они не нужны, ничего не нужно, только вы. Танцуйте.

В такт мелодичному голосу Корбо один за другим гасли софиты. Темнота подступала к Дане, ласково обнимала его со всех сторон, и в этой темноте растворялись две другие фигуры. Вот мелькнул белый колет Глеба, взлетел край юбки Ники, скользнула тень чьей-то руки – и все исчезло.

Даня остался один и закружился в зрелищном фуэте Али, сливаясь с музыкой. А потом аккорды стихли и погрузили его в самую мягкую на свете тишину.

Он очнулся в своей постели, и память вернулась мгновенно. Даня вскочил, кое-как оделся и побежал, не чуя ног. Он желал увидеть только одно: проклятую дверь в проклятый танцевальный зал.

Взлетев по ступеням, пробежав по коридору, Даня, к своему огромному облегчению, ее нашел. Правда, она оказалась заперта, а еще явно придется посетить психиатра: может, из-за травмы и нехватки нагрузок мозги разладились? Но все-таки все не так плохо. Теперь можно и пойти на занятие к Юрию Сергеевичу: вдруг там будут Ника с Глебом?

В зале их не оказалось, и Даня с трудом подавил порыв бежать на их поиски. Но строгий взгляд Юрия Сергеевича остановил его, и Даня покорно принялся разминаться, стараясь уже привычно не нагружать травмированную ногу.

– Старцев, а что это ты держишься поодаль? Иди в центр!

Даня ушам не поверил. Юрий Сергеевич даст ему сегодня нормально работать? Впрочем, нога чувствовала себя отлично, несмотря на то, сколько он носился вчера по лестницам.

Вернуться к полноценным нагрузкам было чистым счастьем. Камень с души испарился бесследно, даже странности, связанные с Корбо, сейчас казались просто последствием стресса. Наверняка и нет никаких странностей, ну в самом деле, переутомился, перенервничал, еще какая-нибудь такая хрень.

Начал Даня с нескольких простых шагов и позиций, а потом силы как будто утроили. Ему давалось все. Пируэты, которые так давно нельзя было исполнять. Высоченный гран-жете и такой тур-ан-лер, будто он не вращается в воздухе, а летает. И наконец головокружительные антраша-сис, которые он и здоровым-то не исполнял так уверенно и в таких количествах. Он будто стал графом Альбером, которому королева вилис Мирта приказала умереть танцуя. И он выполняет целую серию самоубийственных антраша, только умирать не собирается, он хорош, слишком хорош, ему аплодируют, и дальше будет только лучше.

Все вдруг стало прекрасно. Оставалось только найти друзей и поговорить с ними как можно спокойнее, починить все, что успело между ними сломаться.

Занятие закончилось, и Юрий Сергеевич подошел к нему, сияя непривычно радушной улыбкой.

– Старцев, я очень рад за тебя, редко это говорю, но ты и правда заслужил.

– Спасибо, – искренне откликнулся Даня, – я тоже очень рад, что мне уже лучше. Спасибо, что дали сегодня танцевать в полную силу!

– О чем ты? – поднял бровь Юрий Сергеевич. – В полную силу ты танцевал уже вчера.

Пол слегка зашатался под ногами у Дани, и он тихо уточнил: