Нечистый Питер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вроде бы говорили, что около шестидесяти, но, глядя на Корбо, Даня не мог в это поверить.

Опомнился он, только когда ректор уже ушел, оставив их с педагогом и гостьей. Сколько же времени он бессмысленно на нее таращился?.. Даня хотел было отвести взгляд, но понял вдруг, что Корбо улыбается, глядя ему в глаза. Почему-то от этого стало холодно. Наконец, она первой разорвала зрительный контакт, благодарно кивнула педагогу и шагнула вперед.

– Итак, господа, я рада приветствовать вас всех. – Корбо, как оказалось, свободно говорила по-русски, французский акцент был еле заметен в ее мелодичном голосе. – Как уже сказано, мы проведем два мастер-класса, на которых я с радостью приму всех вас. По результатам я выберу несколько человек, которым предложу двухнедельный интенсив по своей методике. Полагаю, мне найдется, чем с вами поделиться. – Она снова чуть улыбнулась, обводя внимательным взглядом собравшихся. – Подумайте, хотите ли вы участвовать в отборе и что надеетесь получить от нашей совместной работы. А пока ответьте, что такое, по-вашему, танец? Одним словом?

На несколько секунд повисла тишина. Дане казалось, что он слышит дыхание каждого из однокурсников, а собственное сердце колотится в горле. Потом Корбо взмахнула рукой, предлагая кому-то говорить.

– Техника, – громко отчеканила Ника. – Классический танец – это идеальная техника.

– Хорошо. – Корбо слегка усмехнулась, рассматривая ее. – Это справедливо, особенно в слове «идеальная». Еще?

– Страсть! – выпалил еще кто-то, не дождавшись разрешения. – Танец на сцене без страсти не… не оживает! – Под конец парень все же смутился, опустил взгляд.

– В этом есть смысл, пусть классика и не всегда страстна. – Корбо склонила голову, сдержанно соглашаясь с ним. – Еще?

– Душа, – тихо, с заминкой произнесла Настя-Жизелька. – Уланова, Плисецкая – они все были очень одухотворенными, жили балетом. Душа должна быть готова отдать все.

– Интересная мысль, – одобрила Корбо, и Даня вдруг увидел, как будто бы жадно вспыхнули светлые глаза, на секунду сделав ее почти пугающей. – Нередко душа отдает все, вплоть до самой себя. Кто-нибудь еще?

Глеб вскинул руку и подался вперед. Смерив его оценивающим взглядом, Корбо кивнула.

– Баланс, – негромко произнес он. – Техника, страсть, душа – все это нужно балансировать и сохранять равновесие, только тогда твой танец увлечет и… насытит зрителя.

– Прекрасно! – Корбо даже поаплодировала ему. А затем вдруг обернулась и с задумчивым любопытством посмотрела на Даню: – А что скажете вы, мой друг? Что такое танец?

Ее странный взгляд будто замораживал, под ним хотелось одного – замереть, любоваться и… выполнять каждый приказ? Наверное, звезды всегда так действуют на людей.

– Танец – это ты. – Даня услышал свой голос будто со стороны. – Все, что ты сумеешь объединить в себе, переработать, сделать своим, – все это будет в твоем танце. Он будет техничным, страстным или даже интеллектуальным – таким, каким стал ты сам. Стать ярче и лучше – главное, что ты можешь сделать, – тихо закончил он и отвел взгляд.

Сам он сейчас ничего не может. И кто знает, как долго не сможет еще.

Некоторое время было очень тихо, а потом он услышал тихие шаги. Через секунду Элен Корбо стояла прямо перед ним и изучающе глядела в лицо. От этого взгляда хотелось закрыться – и в то же время потянуться навстречу.

– Вы удивительно точны, Даниэль Старцев, – с расстановкой проговорила она, произнеся его имя на французский манер. И добавила тише: – Я знаю о вашей ситуации. Жаль, что вы не участвуете в отборе. – С этими словами Корбо развернулась, как если бы разом потеряла к нему интерес, и снова шагнула в центр класса.

Даня отошел в сторону и стал наблюдать за тем, как она общается с остальными. Он с трудом удерживался от того, чтобы начать хватать ртом воздух. Что-то в тоне Корбо, в ее взгляде ощущалось тяжелым ударом в грудь, и теперь от боли было почти невозможно дышать. Может, даже хорошо, что педагог быстро заметил его расфокусированное состояние. Вскоре Даню отправили прочь из класса – «убедиться, что ему не нужны обезболивающие».

Он ушел, не оборачиваясь, побродил немного по коридорам, а потом просочился в кабинет Франгопуло и слонялся там весь остаток урока, таращась на старые афиши и костюмы. Вдруг вернулось ощущение из сна: будто его преследует чей-то недобрый взгляд. Уходя, Даня обнаружил, что в разношерстной фарфоровой коллекции на полке появилась новая балерина – изящная, замершая в первой позиции. В отличие от всех остальных, эта балерина была изображена не в нарядной пачке, а в черной юбке и трико для репетиции, ее фарфоровую шею обвивали крошечные черные жемчужины, ювелирно сработанные неизвестным мастером. Стояла она чуть особняком.

После урока он узнал, что Корбо не стала ждать второго мастер-класса и уже отобрала своих счастливчиков. Их оказалось шестеро, среди них Жизелька, Глеб и Ника.

С этого момента жизнь Академии очень изменилась, во всяком случае, в Даниных ощущениях. Друзей он почти не видел. Обычно мастер-классы не освобождали от основных занятий, но для звезды сделали исключение. Шесть лучших учеников были в полном распоряжении великолепной гостьи.

Даня едва успевал переброситься парой слов с Никой и Глебом, когда они бежали к лестнице, ведущей в загадочный зал Корбо. Ника заметно осунулась и стала немногословной, а Глеб ни о чем, кроме наставницы, не говорил. Лихорадочно блестел глазами и выдавал восторженные речи, которых за ним, таким саркастичным, раньше не водилось. На попытки Дани позвать друзей в чайную те только отмахивались. А когда он попробовал настоять и напомнить, что отдыхать должны даже звезды, Ника просто пожала плечами, а Глеб разозлился.

– Я не думал, что ты будешь так завидовать, Старцев! – бросил он и быстро ушел.

Даня после этого провел с собой обстоятельный разговор, пытаясь выяснить, не завидует ли он. Да, отчасти, конечно же, завидовал, ему тоже хотелось быть избранником Корбо и работать на износ вместе с друзьями. Но в чайную он их позвал все-таки потому, что соскучился и начал переживать. Нет, не просто переживать – тревожиться.

Вдобавок его теперь преследовали странные сны. Снова и снова он репетировал один на сцене в луче прожектора и чувствовал на себе недобрый взгляд. Иногда сидел в пустом классе и видел, как в зеркалах танцуют едва различимые силуэты, движения которых постепенно искажаются и перестают напоминать человеческие. А еще ему часто виделась эта проклятая лестница, по которой убегают друзья.

Сны ли были в том виноваты или Даня просто потерял терпение, но примерно через неделю после ссоры с Глебом он сам решительно взошел по этой лестнице. За ней ждал темный коридор, в конце которого из-за последней двери звучала музыка. Подойти было страшновато: звезда вряд ли обрадуется вторжению, а ее жалоба наверняка не понравится ректорату. Ноги стали ватными, будто сопротивлялись следующему шагу; Даня перевел дыхание, попытался успокоить колотящееся сердце… но ничего сделать не успел.

В конце коридора вдруг возник полупрозрачный силуэт. Худощавая женщина с идеальной осанкой, в старомодном платье замерла у той самой двери и строго посмотрела на Даню. Совсем как… Классная дама, придирчиво наблюдающая за своим учеником.

«Отлично! Просто прекрасно. Уже мерещится. В дурку пора!»

Однако что бы там он ни думал о собственных мозгах, вид полупрозрачной незнакомки почему-то придал сил. Робея, Даня все же подошел к двери и, приоткрыв ее, заглянул внутрь.