Он провёл рукой по моим волосам, заправил прядь за ухо, прижался лбом к моему лбу.
— Для тебя важно быть моей женой, а не просто женщиной, — и я сделаю это. Весь мир переверну, но добьюсь. Хочешь, пойдём к местному служителю Светлой богини и обвенчаемся сегодня ночью. Скажи только слово.
Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы боли — слёзы облегчения.
— Рагнар... — прошептала я.
— Что?
— Ты правда готов на всё это? Ради меня?
— Да, — ответил он. — Осталось только тебя уговорить.
Я рассмеялась сквозь слёзы. Уперлась лбом в его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он не был спокоен. Он тоже боялся. Боялся моего отказа.
Подняла голову, посмотрела ему в глаза. В его жёлтые, волчьи глаза.
— Я согласна, — сказала я. — Я выйду за тебя замуж.
Его лицо изменилось. Напряжение ушло, сменяясь чем-то другим — нежностью? Облегчением? Он прижал меня к себе так сильно, что я охнула.
— Спасибо, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Спасибо, Фрея.
Я обняла его в ответ. Впервые — без страха, без сомнений. Просто обняла, положив голову ему на плечо.
— Только не делай мне больно, — сказала я тихо. — Пожалуйста. Я не выдержу ещё раз.
— Не сделаю, — ответил он. — Клянусь Светлой богиней и Тёмным богом. Клянусь своей жизнью.
Мы стояли посреди кабинета, прижавшись друг к другу, и я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.
А потом села в кресло, сложила руки на животе и твёрдо сказала:
- Но сначала ты ответишь на все мои вопросы!
36
Я шла по коридору в свои покои, когда услышала голоса.
Они доносились из гостевых покоев. Я узнала этот голос, молодой, звонкий, с едва заметной хрипотцой. Эта служанка подавала за обедом. Её имени я не знала. Вторая была постарше, с низким, грудным голосом — кажется, Урсула, работала в прачечной.
— Ну и что ты думаешь? — спросила первая, и в голосе её звучало любопытство. — Правда, что говорят?
— А что говорят? — Урсула усмехнулась.
— Что она его приворожила. Или что-то у неё там такое, между ног, что он ума лишился. Ну, сам посуди — она же никто. Брошенная жена его брата, с ребёнком на руках. Ещё неизвестно чей это ребёнок. А он — великий князь! Мог бы любую взять, а выбрал её.
Я замерла.
Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как жар заливает щёки. Мне хотелось закрыть уши, убежать, спрятаться в своей комнате и никогда не выходить. Но я не могла. Ноги приросли к полу.
— А ты видела её, когда она приехала? — продолжала служанка. — Худая, бледная, в платье старом, как у нищенки. Я думала, она вообще не выживет. А теперь — смотришь, и князь от неё не отходит.
— Да уж, — вторая хмыкнула. — Говорят, она его как-то так умело... ну, ты понимаешь. Что он даже про невесту забыл.
— А княжна Лина? Говорят, она её дочь от Вольдемара. Но все видят, как князь к ней относится. Как к своей.
— Так она и есть своя, — в голосе её послышалась зависть. — Он её удочерить хочет. Слышала? Сделает её наследницей.