Я смотрела в его глаза, и внутри разливалось тепло. Он был прав. Мы вместе. И это было важнее всего.
Он потянулся, задул свечи, оставив только те, что горели у кровати. Лёг, притянув меня к себе. Поцеловал в губы — мягко, нежно, будто пробуя на вкус.
Я ответила на поцелуй, чувствуя, как напряжение уходит, как тело расслабляется под его руками.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я тоже, — ответил он.
Мы занимались любовью долго, упоённо, забыв обо всём на свете. Его руки скользили по моему телу, его губы касались моей шеи, плеч, груди. Я отвечала ему, чувствуя, как внутри разливается тепло, как все страхи уходят, сменяясь покоем и счастьем.
Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Усталость навалилась, и я провалилась в сон — глубокий, без сновидений.
---
Меня разбудил плач.
Сначала он был тихим, почти неразличимым, будто доносился издалека. Но потом стал громче — требовательный, испуганный.
— Ма-а-ма...
Я мгновенно открыла глаза, села на постели. Сердце бешено колотилось. Рядом Рагнар спокойно спал. Его расслабленное лицо светилось в лунном свете.
Я прислушалась, но ничего не услышала. И всё равно накинула халат и побежала в детскую. В темноте я не сразу поняла, что происходит. Свечи в комнате погасли, и только лунный свет струился сквозь высокие окна.
У кровати, склонившись над ней, стояла женщина в чёрном платье с капюшоном. В её руке блеснуло лезвие.
Время остановилось.
Я узнала этот силуэт. Эти руки. Этот оскал, который я видела сегодня в тронном зале.
— Нет! — закричала я и бросилась вперёд.
Она обернулась, и в свете луны я увидела её глаза — безумные, горящие ненавистью.
— Ты! — прошипела она и кинулась на меня.
Я едва успела отскочить. Лезвие просвистело в воздухе, и я почувствовала, как оно скользнуло по ткани моего халата, распарывая его. Я толкнула её, пытаясь отбросить от кровати Лины.
Эммили пошатнулась, но не упала. Она замахнулась снова.
— Мама! — закричала Лина. — Мама, я боюсь!
— Не подходи! — крикнула я, закрывая собой дочь. — Не смей!
Лезвие снова сверкнуло. Я попыталась увернуться, но не успела — удар пришёлся в правый бок. Я закричала от страха, но боли не было. Только удар, толчок, и я отлетела в сторону, падая на пол.
Подняла голову и увидела, как на пол оседает Рагнар. Он заслонил меня собой. Кинжал, который должен был войти в меня, вонзился в его бок.
— Нет! Нет! Рагнар!
Он упал на колени, прижимая руку к ране. Кровь текла сквозь пальцы, заливая пол. Лина плакала, а Эммили стояла с безумной улыбкой, сжимая окровавленный кинжал.
— Вот так, — прошептала она. — Теперь вы оба будете страдать. Как я страдала.
Я вскочила, бросилась к ней, выбила кинжал из её руки. Сила, которой я не знала в себе, поднялась откуда-то изнутри. Я схватила её за горло, прижала к стене, чувствуя, как её руки царапают меня, пытаются оттолкнуть.
— Ты ударила его! — прошипела я, заглядывая в её глаза.