— Женечка, привет. Это я, Коля. Узнаешь меня?
— Конечно, дорогой. Что так поздно? — Елагину смутил и встревожил столь фривольный тон. Она сразу поддержала его манеру, пытаясь понять. — Ты бы еще в час ночи позвонил.
— И позвонил бы. Но не успел я раньше. Очень надо видеть тебя. Просто горю весь.
— Давай завтра, днем.
— Завтра может не получиться. Не знаю, когда освобожусь завтра. Наш общий друг, тот, с кем я на даче познакомился, может меня надолго задержать. Давай сегодня.
— Где?
— А там, где мы с тобой последний раз обедали.
— Они уже закрылись.
— А я у входа тебя встречу. И посмотри, чтоб твой благоверный за тобой не увязался. Он вечно за тобой хвостом ходит.
— Поняла. Жди в двенадцать. Хвоста не будет.
Елагина действительно все поняла.
Группа этого «Николая Николаевича», вероятно, арестована. Если бы это были просто угрожающие моменты, он бы подождал до завтра.
Это все очень опасно для нее.
Николай боится телефонного прослушивания, боится возможной слежки за ней. А это значит, что какие-то материалы, где она упоминается, уже в руках следователя.
Какие документы, у кого они, как и когда попали?
А может быть, это Корноухов сделал ответный ход?
Быстро собравшись, Евгения Евгеньевна вдруг вспомнила, что следует предупредить Анастасию.
Они еще не виделись сегодня. Елагина открывала двери своим ключом, а Настя вечером старалась не выходить из своей комнаты без приглашения. Старалась «не мозолить глаза».
«Молодец, — неоднократно отмечала про себя Елагина. — Знает свое место».
Настя была ее гордостью и ее удачей. Она не была домработницей в обычном понимании. Елагина терпеть не могла наемных дамочек, которые через месяц начинают ворчать, крутить носом, а затем воровать по мелочам и приводить в квартиру мужиков.
Она также не любила жить с подругами, которые соглашаются вести хозяйство, но сразу же требуют внимания, лезут с расспросами, дают советы.
Настя была для Елагиной «то, что надо». Это очень дальняя родственница из Саратова. Девушка приехала в Москву поступать куда-то, но провалилась.
В свои двадцать четыре года она, как казалось Елагиной, не испытывала никакого интереса к мужскому полу. Скромная, тихая, трудолюбивая. Все в доме убиралось и готовилось, пока Евгения была на работе.
И еще, Елагина была уверена в ее честности. После любых покупок Настя составляла подробный отчет и передавала его Евгении вместе со сдачей.
О зарплате они никогда не говорили, но Елагина, понимая Настино положение, вручала ей довольно крупные суммы в виде подарка, «на булавки». При этом Анастасия опускала глаза, тихо говорила «спасибо» и убегала в свою комнату.
Когда Евгения Евгеньевна, рассказывала знакомым о Насте, то любила шутить: «Она ко мне не столько из Саратова приехала, скол ько из девятнадцатого века».
Елагина вышла на пустынный проспект Мира и направилась к Рижскому вокзалу.
Удачное время. Можно спокойно осмотреться.
Она перешла проспект и, миновав два переулка, оказалась на Трифоновской улице.
Похоже, здесь все спокойно. Этот Николай излишнюю бдительность проявляет. Впрочем, в такой игре нет ничего лишнего.