Они молча вышли и встали друг напротив друга. Иван Васильевич уже понял, что они оторвались и никакой помощи не будет.
Дроздов остался один на один с мафией. Машинально, без всякой команды, он поднял руки вверх.
Александр Караваев воспринял это как должное. Он оценил покорность и первым делом осмотрел сотовый. Затем проверил все карманы и начал снимать с Дроздова куртку, но сразу же запутался в проводах.
Рация была прикреплена с правой стороны на брючный ремень, провода микрофона тянулись по спине к правой части воротника, а маленький динамик располагался слева.
После того как все было аккуратно отключено, а Иван Васильевич еще раз внимательно осмотрен, Караваев спросил:
— Больше ничего нет?
— Нет! Я бы сказал. Честное слово.
— Теперь-то конечно. Сейчас чего молчать? Надо жизнь спасать. Кстати, в сумке, наверное, «куклы» лежат?
— «Куклы». Я вам все расскажу.
После такой прямой угрозы для жизни Дроздов начал говорить торопливо и честно… Он понимал, что потом будет себя презирать за трусость и предательство, но уже не мог остановиться.
— Я бы сам ни за что так не сделал! Меня заставили.
— Только спокойно! Кто заставил? Они с Петровки?
— Нет, не с Петровки. Это пограничник Илья Ермолов и его друзья. У них частная фирма. Она называется «Сова». Я даже у них в конторе был, в Беляево. Главный у них Савенков Игорь Михайлович.:.
— Верю! Вот теперь, Иван Васильевич, верю, что вы готовы помочь правому делу. Но не здесь. Вы садитесь в машину и бейсболку наденьте. А я пока номерки на машине сменю, бороду отклею. И тогда мы с вами поедем на природу, в лесок. И уже там подробно на бумаге вы все и опишете.
— Не надо меня в лесок! Я все понимаю. Вы меня там закопаете. Вы должны мне обещать, что я буду жить.
— Я клянусь, Иван Васильевич! Если вы все честно и подробно изложите, то жить будете.
Лобачев гнал машину по проселочной дороге, пока не нашел подходящее место.
Это был съезд к берегу маленькой речки. От дороги его заслоняли высокие кусты, а противоположный берег был болотистым и пустынным.
Федор развел костер. Затем он вынул из багажника саперную лопатку, инструменты и небольшой пакет, завернутый в грязную промасленную тряпку.
Лобачев первым делом извлек новые номера.
Их замена заняла пять минут. Старые номерные пластинки он утопил в реке.
Федор вытер руки и начал рассматривать новые документа. Он готовил их год назад и многое забыл.
Обычный и заграничный паспорта, водительское удостоверение, документы на машину, трудовая книжка, визитные карточки.
С документов на него смотрело знакомое лицо. Стрижка чуть короче и усы. Теперь он будет Торопов Федор Дмитриевич.
Многие данные совпадают, но место рождения — город Каунас. И по трудовой книжке вся сознательная жизнь проведена в Прибалтике. Теперь это практически невозможно проверить.
Федор открыл маленькую коробочку и мысленно похвалил себя: клей, флакончик со спиртом, салфетки, запасные усы. Все предусмотрено. Он наклеил усы, взял кейс, подошел к костру и начал осторожно, по листочку, жечь старые документы.
Ну, вот и все!
Нет старой биографии. Теперь он Федор Торопов, житель славного подмосковного города Лобня. И квартира там имеется. За телефон, газ и свет уплачено вперед.
Прописка, слава богу, была подлинная.
Федор начал копать довольно глубокую яму, куда через некоторое время поместил обгоревшие остатки документов.