Она пожимает плечами и самым приторно-сладким голосом говорит:
— Если ты достаточно красива, Элль, титулы не имеют значения. Не то чтобы тебе было знакомо такое преимущество.
— Жаль тогда, что у тебя нет ни того, ни другого.
Она кривится в презрительной усмешке, и мы обе поднимаем головы, когда раздаётся дружный хор восхищённых вздохов и все начинают куда-то показывать. Два акробата раскачиваются на лентах, подвешенных между высокими колоннами, их разрисованные тела изгибаются и сверкают от множества слоёв блёсток. До этого я видела их только издалека, из своего окна, но вблизи они невероятны. Как и всё вокруг.
Я перевожу взгляд на фонтан, где трое гоблинов играют на флейтах и барабанах, а феи кружатся на булыжной мостовой, расплёскивая вино из маленьких кубков. Высокие каменные здания утопают в красках, а люди перегибаются через перила балконов, выходящих на улицы, и размахивают шёлковыми флагами и лентами.
В этом году мне впервые разрешили прийти на фестиваль, а знание того, что принц тоже будет здесь и мой папа будет отвечать за его охрану, означает, что у меня наконец-то появится возможность поговорить с ним.
Высокий мужчина в цилиндре и костюме в тонкую полоску пятится от одного из прилавков.
— Эй! — кричу я как раз вовремя, чтобы он успел удержать равновесие и не опрокинул мои коробки на землю.
Я быстро догоняю Рэю, оставляя Мэйбл плестись позади.
Прилавки потрясающие. Мы проходим мимо одного, где колдуны жарят попкорн с помощью карманного дракончика размером не больше ладони.
— Какой милый, — шепчу, поравнявшись с Рэей, и оглядываюсь через плечо на его крошечную красную чешую.
Вот бы мне такого.
— Очаровательный, — произносит Рэя с энтузиазмом губки для мытья посуды.
— Тебе не нравится фестиваль?
— Слишком много народу, — бормочет она и протискивается сквозь очередь к прилавку пикси-шоколатье, растянувшуюся до самой дорожки. — Я просто слишком много раз на нём была.
— Ну да, конечно. Ты, наверное, была уже на сотне таких, — говорю, кивая, хотя в глубине души совершенно не понимаю, как подобный фестиваль вообще может когда-нибудь надоесть.
— На сотне? — переспрашивает она, выгибая тёмную бровь и искоса глядя на меня. — Сколько, по-твоему, мне лет? Этот фестиваль проходит раз в год.
Я пытаюсь не рассмеяться, но всё равно фыркаю.
— Прости.
Она ухмыляется.
— Ещё бы. А, вот мы и пришли. Место не такое удачное, как в прошлом году, но сойдёт.
У меня скручивает живот. В это время в прошлом году мама ещё была жива и сама занималась прилавком. Она была любимым пекарем короля и королевы, но когда всего две недели спустя она умерла, Рэя не смогла в одиночку справляться со всеми заказами. Я пыталась занять мамино место ради папы. Он вложил в пекарню столько денег, но сколько бы я ни практиковалась, моя выпечка никогда не получалась такой же вкусной, как у неё.
Мы проходим мимо эльфа, который жарит липкие шашлычки из говядины, и подходим к нашему прилавку. Сверху натянут розовый навес с нашим логотипом в виде венчика и пирога. Я ставлю коробки на переднюю витрину и тяжело вздыхаю.
— Я пошла. Скоро вернусь, — Мэйбл с грохотом бросает коробки на прилавок.
— Подожди, — окликает её Рэя, но безвкусное оранжевое платье Мэйбл и заколотые локоны уже исчезают в толпе.
Я цокаю языком.
— Мы ведь больше не увидим её до конца фестиваля, да?
Рэя качает головой.
— Чёртова девчонка. Я говорила твоему папе, что лучше заплатить Агору, чтобы вместо неё пришёл он, но тот настоял на своём.
— Согласна, — признаюсь я. — Вместе мы бы всё это расставили меньше чем за двадцать минут.