Пальцы не слушаются, фотография выскальзывает, падает на пол. Я поднимаю её, прижимаю к груди, заставляю себя посмотреть.
Аэрон держит на руках ребёнка. Ту самую светловолосую девочку. Мою пациентку. Ту, чью душу я с огромным трудом вернула обратно в ее тело, что умирала. Той кому помогла установить связь со своей драконицей и разбудить дары. Но ведь когда я заходила к ней перед нашим отъездом в отпуск с Аэроном, её черты не были так похожи на его. Тогда, в операционной, мне показалось, я просто устала, переработала, и мне всё чудится. Аэрон тогда заверил меня, что его дракон не почувствовал в девочке родной крови. Я поверила. Я хотела верить. Ничего не понимаю. Как мог его дракон не признать тогда свою дочь? Как могло случиться, что теперь, когда я смотрю на них, сомнений не остаётся? Они словно две капли драконьей крови — одна большая, вторая ещё только учится летать, но уже такая же огненная, такая же гордая.
А я, ради этой девочки сгорала изнутри. Я пошла на это все не только потому что я целитель и моя задача сделать все возможное, но не дать своему пациенту умереть. Мне действительно было искренне жаль её…
Сейчас мой супруг смотрит на неё с такой нежностью, с такой отцовской гордостью, что у меня останавливается сердце. Потому что это все не правильно. Он за моей спиной строил своё счастье и ни слова не сказал.
«Твой муж стал отцом. Он узнал, что его любимая родила от него девочку. Ту самую полукровку, которую, рискуя своей жизнью, ты спасла».
Фотография падает из рук. Следом летит вторая, третья, четвёртая — я смотрю на них, и каждая — как удар хлыста по открытой ране.
Вот они в ресторане, при свечах. Вот он гладит её по щеке. Вот они гуляют по парку с ребёнком, и девочка держит их за руки — маму и папу.
Идеальная семья. Счастливая картинка.
Это именно то, что я так искренне и от души когда-то желала, чтобы было у меня с Аэроном. Теперь я не знаю, как он примет новость о том, что я беременна тройней. Как мы поговорим и раскроем друг перед другом душу.
Он обманывал меня, скрывал свои отношения с бывшей, вгоняя мне в спину нож.
Так больно осознавать, что я была заменой. Временной. Удобной. Пока оригинал не вернулся обратно с подарком в виде дочки — драконицы обратно в его жизнь. А я и мои дети лишние в их семье из троих человек.
Неожиданно вдруг экран планшета загорается, на нем высвечивается небольшое сообщение:
«Если вы госпожа Д'Лионкур считаете, что это ложь и проделки врагов вашего мужа, откройте видео, там идёт трансляция того, что происходит прямо сейчас. Убедись собственными глазами в том, что он счастлив без тебя, Замена».
Дрожащими пальцами запускаю видео. Трансляция загружается медленно, словно нарочно растягивая этот болезненно-адский момент для меня.
Делаю вдох-выдох, беру свой артефакт для связи и набираю мужа.
Гудок. Ещё один. Третий.
— Азалиэль? — голос Аэрона звучит удивлённо, но в нём проскальзывают нотки напряжения. — Ты чего звонишь? Я на тренировке, не могла подождать до вечера?
Я смотрю на экран планшета, где уже загрузилось видео. Уютная гостиная, на заднем плане — знакомая беседка из первой фотографии. Аэрон сидит на диванчике, рядом с ним — бывшая. А на полу играет маленькая девочка, его дочь.
Моя рука сжимает артефакт так, что костяшки белеют. Я не могу… не могу сейчас сказать ему новость, которую узнала. Не могу заявить радостно, что я всё-таки беременна тройней, что у нас всё получилось. Не могу! Проклятие!
— Просто соскучилась, — говорю я, и голос звучит на удивление ровно. — Хотела услышать твой голос. Ты где сейчас?
— Я же сказал — на тренировке, — в его голосе появляется лёгкое раздражение. — Азалиэль, у меня, правда, мало времени...
— А это что за детский смех я слышу?
Пауза. Слишком долгая. Слишком красноречивая.
— А... это... — он мнётся, явно прикрывая динамик рукой. Я слышу приглушённые голоса на фоне. — Тут такое дело... Меня попросили стать наставником для одной очень сильной маленькой девочки-драконицы. Помочь ей научиться использовать свои дары, научить контролировать драконью магию. Я сейчас как раз с ней и её матерью встречаюсь, обсуждаем детали.
Почти не враньё. Почти.
Слова наставник, девочка, дары — всё правда. Кроме одного. Кроме того, что это ЕГО дочь. Кроме того, что мать — ЕГО бывшая.
— Понятно, — говорю тихо. — Это случайно не дочь твоей бывшей?
— Нет! — слишком резко. — Давай поговорим вечером, Азалия, мне, правда, пора.
Связь обрывается.
А на экране планшета продолжается трансляция.