— Шах и мат, Аэрон. Разобьёшь моё сердце. Будет разбито твоё.
Ставлю точку в нашей ссоре иду в спальню — нужно собраться как можно скорее и покинуть дом. Лучше переварю случившееся на работе. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустой груди.
Я не помню, как добираюсь до работы. Ноги несут меня словно сами по себе, а мысли кружатся в безумном хороводе. Нервы на взводе — каждое прикосновение ветра, каждый звук кажется невыносимо громким, режущим слух. Как я буду проводить операции или исцеления, если случится что-то экстренное? Сейчас во мне комок эмоций, готовый взорваться от малейшего прикосновения.
Он всё это серьёзно? В голове снова и снова прокручиваются его слова. Стоит поздравить его маму? Нет… Аэрон так не поступит со мной. Мы любили друг друга. Мы клялись в верности. Мы строили планы… Но где теперь всё это?
— Азалиэль! Хорошо, что ты пришла сегодня на час раньше! У нас операция! Экстренная! — ко мне подлетает коллега, его лицо бледное, глаза горят тревожным огнём, а драконий хвост нервно качает из стороны в сторону.
— Что случилось? Кого и от чего нужно спасать? — переключаюсь на работу, отбросив все мысли о ссоре с мужем.
Он кивает в сторону реанимации.
— Привезли маленькую девочку лет пяти. Сердце несколько раз останавливалась.
— О лесные духи. Что с ней случилось?
— Выпала с третьего этажа частного садика. Она полукровка. Дочь дракона и ведьмы. Но дракон в ней еще не пробудился, так что обычный человек.
— Пожалуйста, доктор! Только не её! Эта эльфийская целительница не может лечить мою дочь! Умоляю, спасите моего ребёнка, не прибегая к её помощи!
Говорят обо мне? Оборачиваюсь, и мне резко становится дурно, потому что я сразу же узнаю её. Ревущая женщина с длинными прямыми белыми волосами, дёргающая за рукав главного врача, слишком хорошо мне знакома.
Эшвин Роузвуд за шесть лет совсем не изменилась с тех фотографий, что я видела в статьях о лучшем создателе магических артефактов и зелий. Сердце обрывается, словно падает в бездонную пропасть. Это она… Бывшая моего мужа. Она и есть мать пострадавшей девочки? Почему судьба так жестоко посмеялась надо мной?
Ведьма бросает на меня полный гнева взгляд. Она явно знает, что я супруга Аэрона. Знает и ненавидит меня за это. Но сейчас я в первую очередь целительница!..
— Госпожа Д...
— Нет! Вы не понимаете! Она не может! Я знаю... Знаю это. Она погубит моего ребёнка. Я получила магическое предсказание. Моя дочь погибнет по вине моего бывшего. А она его супруга! Она погубит мою дочь!
— Госпожа Роузвуд, вам следует успокоиться, — говорю я, делая шаг вперёд. — Я лучший лекарь в этой больнице. Я приложу все усилия, чтобы помочь вашей дочери и спасти её жизнь.
— Нет! — Бывшая мужа бросается в мою сторону, хватает за руки и смотрит так, словно уничтожит на месте, испепелит своим гневным, удушливым взглядом. — Ты не посмеешь прикоснуться к моему ребёнку! Не посмеешь!
— Госпожа Роузвуд, успокойтесь вы уже! Время на исходе! Отпустите её и позвольте доктору Д'Лианкур сделать то, что она должна. — Главврач буквально оттаскивает от меня обезумевшую ведьму. Он становится таким свирепым, каким я не видела его никогда раньше. Кисточка на его хвосте вздыблена, а глаза... Боги! Они почти полыхают!..
Мне не по себе от представшей взгляду сцены. Ещё и эта утренняя ссора с Аэроном бьётся в груди неприятным осадком. Почему день начался так отвратительно? Внутри появляется дурное предчувствие. А что, если мне действительно лучше не проводить лечение? Что, если я погублю этого ребёнка? Глупости! Отметаю нелепую мысль. Я профессионал своего дела.
— Работайте, госпожа Д'Лианкур, я разберусь, — сухо говорит врач, удерживая бьющуюся в истерике ведьму.
Разворачиваюсь и иду следом за коллегой в рабочую зону, но хрипящий голос, напоминающий вой преисподней, останавливает меня:
— Спаси дочь твоего мужа от бывшей… Иначе погибнешь вслед за ней, — кричит ведьма, и меня пробивает, словно получила разряд молнии.
Слова Эшвин парализуют, но всего лишь на мгновение. Я окидываю её взглядом. Что она только что сказала? Спасти дочь моего мужа? Ну что за вздор? Однако у меня всё равно трясутся руки и немного подкашиваются ноги. Нет... Это оговорка. Конечно, оговорка.
Не понимаю, почему сейчас так остро, так болезненно отзываются во мне слова бывшей возлюбленной моего мужа и мысль о её ребёнке.
Эшвин Роузвуд… Всего лишь прошлое. Пройденный этап, как уверенно говорил мне любимый. Но слова Аэрона — «приведу вторую жену…» — звучат в голове набатом, оглушительно, беспощадно. Они разъедают душу, словно едкая кислота, не дают сосредоточиться, затмевают разум, заставляют сердце сжиматься от острой, колющей боли.
Делаю глубокий вдох — воздух с хрипом проходит сквозь сжатые зубы. Затем медленный, тягучий выдох.
«Возьми себя в руки, Азалиэль! — мысленно твержу я, словно заклинание, повторяя эти слова снова и снова. — В первую очередь ты — целитель. Ты обязана спасать жизни. Только потом можно вспомнить о том, что ты — жена её бывшего».
Глава 3
Беру себя в руки окончательно. Сейчас нет места личным переживаниям. Есть только пациент. Только долг. Только жизнь, которую нужно удержать на краю пропасти.