Мы продолжаем в её комнате, происходящее между нами напоминает сумасшествие.
Я запечатлеваю в памяти несколько ярких картинок и ощущений: вот она сидит на коленках, держит в одной руке мои шары, второй ритмично работает, обхватив мой агрегат, её грудь при этом трепетно колышется.
Она произносит какие-то непристойности, но я воспринимаю её слова как самую прекрасную поэзию в мире, на которую способна женщина, которую может сказать мужчине в порыве страсти.
Вот наши тела тесно сплетены, она на спине, я на боку, мы уловили ритм, в котором нам обоим классно, она тяжело дышит, её глаза закрыты, а красивое лицо будто искажено от боли.
Но я знаю, что это не боль, а предвестница Большой Вспышки, в которой заключены все женские смыслы человечества.
И вот уже я ещё быстрее двигаюсь с закрытыми глазами, вижу все существующие звёзды вселенной, которая взрывается сразу через считанные секунды вслед за продолжительными судорогами Наташи.
Её время от времени встряхивает, мы смотрим друг на друга с открытыми глазами, улыбаемся, и нам не хочется говорить.
Вместо нас говорят наши тела: её рука в моих волосах и кожа, покрытая мурашками. Мои пальцы почёсывают, гладящие её плоский животик в области пупка, и зубы, покусывающие её плечо.
Она признаётся, что у неё очень давно не было мужчины, я отвечаю, что теперь есть.
Чуть отдохнув, мы делаем второй подход — не менее яркий и чуть более спокойный, в котором я чувствую себя настоящим жеребцом, полным энергии и горячей крови, пульсирующей в сильных венах, а её восхитительная и отзывчивая штучка двигается мне навстречу словно наперегонки.
Торт с шампанским мы пьём уже втроём с Ниной.
Я не рассказываю Наташе, что ближе к финалу второго раза я замечаю, как Нина жадно подглядывает за нами в щель, прячась за дверью. Это подстёгивает меня ещё сильнее.
И в глубине души мне немного неловко перед Наташей.
Я слышу, как она выскальзывает из квартиры, когда я первым направляюсь в душ, а потом возвращается минут через двадцать как ни в чём не бывало.
За столом Нина смотрит на нас хитрющими глазами, она очень не сразу спрашивает, но пытается угадать, насколько у Наташи всё серьёзно со мной.
Мы болтаем о разном, я рассказываю, что был на концерте Билли Джоэла.
Девчонки слушают, разинув рты, мой рассказ про то, как озверевший американский певец разнёс стойкой от микрофона свой рояль к чёртовой матери.
Они говорят, что мечтали бы попасть на его концерт, но он в Москве ещё два дня, и билеты все распроданы.
Про себя решаю, что свожу их на концерт в один из следующих 26 июля.
Нина ставит пластинку «Бони Эм» и заставляет нас с Наташей танцевать.
Наташа поначалу упирается и отказывается, я же, по большому счёту, не умея танцевать, подхватываю идею, совершенно не стесняясь, выхожу на центр комнаты.
Девчонки смеются над моими выкрутасами в стиле диско, я прошу Наташу поучить меня, в конце концов мы зажигаем «звёзды континентов» втроём.
Мы танцуем медляк, Наташа плотно прижимается ко мне, в недрах моего мужского тела вновь пробуждается желание, она шёпотом просит остаться у неё на ночь, но я отказываюсь.
Её это задевает, она с трудом скрывает свои эмоции. А я просто не знаю, что происходит в том 26 июля, который заканчивается и перезагружается.
Не хочу, чтобы она в ужасе проснулась от того, что я вот лежал рядом, а через секунду она видит, как я исчез или рассыпался в прах прямо в её постели.
Она и так многое пережила в своей жизни и совершенно не заслуживает такого стресса.
— Мы с тобой увидимся, я обещаю, что никуда не денусь. Но сегодня мне нужно уйти.
Она прижимается ко мне, кладёт голову на грудь. Вытираю в уголках её глаз слёзы.
— Блин, мне было хорошо, очень хорошо.
Возвращаюсь в гостиницу «Юность» в преотвратном настроении, мне тоже было очень хорошо. Но я понимаю, что мы просто спутники. Я буду узнавать её всё больше, а для неё всё это будет каждый раз впервые.