— Да, — она провела рукой перед лицом и тут же… Я охнула, потому что взгляд изменился и голос, да, они стали такими же… В груди сжалось на мгновение, ведь она запела… Ту самую песенку, что пела всегда перед сном мама.
Губы дрогнули и затрепетало все внутри, а я себя убеждала, что нельзя вестись — это иллюзия и странное существо лишь играло с моими чувствами.
— Да неужели? А сейчас! — она пела, звала меня тем самым теплым голосом, и нежность разливалась по моим венам, однако, я твердо стояла на ногах, как бы не близка была к тому, чтобы сорваться и окунуться в объятия. — Не нравится, Лоранс? Девочка! — она склонила голову вбок, сложила руки на груди. На щеках возникли ямочки, в глазах — океан света, но это обман, и если повестись, можно навсегда попрощаться со свободой.
— Кто ты? Ведьма? — сглотнув ком, произнесла я, видя, как она меняет столько обличий.
Один жест и новая маска.
— А ты не задумывалась, кто ты, Лоранс? — голос отца, его образ. — И повела ты себя некрасиво, сбежав, мы сбились с ног, дочка, — произносила она его голосом, выбивая у меня воздух из легких.
Мне казалось, я сходила с ума, и голова начинала кружиться, а она… она двигалась по кругу, заставляя и меня вертеться волчком.
— Пойдем с нами, Лоранс, — облик Давида и я едва не закричала. — Тебе понравится.
— Нет, — процедила я, глядя на нее. — Ты не получишь от меня ничего!
— А мне много не надо, — один взмах руки и перед собой я видела доктора Марселя. — Только твоя душа… ну и капелька крови, Лоранс, в полнолуние… Оно скоро! Ты должна родить наследника! Он будет сильным, он будет править этими землями, станет на них хозяином.
— Что за бред! — ущипнула я себя, не желая терять связь с реальностью, потому что чужой голос гипнотизировал. — Какой наследник? Вам всем лечиться надо.
— Всем! — снова смена и снова тот мерзкий голос, звучавший словно из преисподней. — Тебя ждет другая судьба, Лоранс! Ты должна пойти со мной, там откроются множество дверей, исполнятся твои желания.
— Желания?
— Да. Но ты упрямо выбираешь свет.
— А что? Надо выбрать тьму?
— Впусти ее, пролей кровь!
— Нет! Ни за что!
— Ты готова отказаться и от волка? — зло рассмеялась она. — Упустишь его из-за своей правильности? Всего лишь капля крови, Лоранс, — раскрыла ведьма ладонь, а на ней была игла. — Капля… чтобы все поменять и быть вместе с любимым на темной стороне…
Я смотрела на иглу пристально, казалось, что металл переливается, хотя солнца не было. Взгляд залип на предмете и искушение было близко. Я ничего не теряла… Жизнь завела в тупик и без того, только теперь на чашу весов поместили больше ожидаемого — там был Ник и мои чувства. И один укол мог помочь мне вернуть его. И какова там тьма? Может, я уже в ней? Рука потянулась к холодной ладони, я будто бы касалась самой смерти, шла по краю, стоя под пронизывающим ветром, а за спиной чернел лес, показывая мне, какой станет вскоре моя душа.
Глава 35
Нить за запястье Лоранс виделась теперь мне во снах. Я просыпался ночами в холодном поту, чувствуя тяжесть в груди, словно вместо сердца туда запихнули грязный булыжник. С каждым днем отчего-то вместо радости от ожидания ритуала, я испытывал гнетущую тоску, время текло сквозь пальцы. И вроде те же пейзажи за окном, те же голоса за дверью. Завтрак—учеба — подготовка к важному событию, встречи с Вероникой, а тревога и одновременно тоска росли. Предчувствие не давало покоя, будто вот-вот что-то должно случиться.
Я старался не думать, что почва под ногами уже не была такой твердой. По моим ощущениям я проваливался в какую-то воздушную яму, из которой выбраться тяжелее было с каждым днем.
— Такими темпами ты до свадьбы не дотянешь! — пока я натягивал футболку в комнату вошел отец. Он остановился в дверях, пристально, по-волчьи рассматривая меня.
В его взгляде читалась озабоченность и некая разочарованность даже.
Наверное, мной. Кем же еще.
В последнее время папа много времени проводил с Альфой, нам не докладывал, чем они там занимались. Даже маме не удалось выяснить. Эта тема была табу. Но Вероника убеждала, что дела плохи. Что быстрее бы свершилось новолуние, мы бы обручились и стали бы неприкосновенными, ведь она бы забеременела сыном.
— С чего вдруг? — с упреком ответил я.
— С того, что у меня есть глаза, сын! — скрестил отец руки на груди, привалившись к стене.
В его глазах куча вопросов, я уже заранее знал, что они мне не понравятся, да и на беседы в целом времени не было.
Мне уже порядком надоело слышать одно и тоже. Мама сетовала, что я похож на ходячий скелет, полукровки и те смотрели косо в стае.