— Я делаю зарубки, — показал он мне небольшой ножичек.
Это, конечно, хорошо, но я заранее знала, что мало поможет нам.
Ладно, если Давиду так спокойнее, потому как его волнение передавалось здесь и мне. Мы сонастроились и теперь кто-то один обязан был оставаться в адеквате, не впадая в ступор от каждого шороха.
Лес жил. Ночью особенно! Я это знала наверняка. И мои глаза — они словно стали лучше видеть в этой тьме.
Выйдя на поляну, я сбросила рюкзак, посоветовав другу спрятаться за ближайшим кустом, оттуда можно незаметно отступить на тропинку, а потом… потом бежать!
Сама же вышла в центр, подняв взгляд в небо. Звезды, как горох, рассыпаны были, маленькие маячки, которые складывались в картины и ребусы. И если в сердце истинная любовь, а нить на запястье горит также ярко, как однажды чувства, вспыхнувшие в его душе, то он обязательно должен услышать.
Улыбаясь, глядя на небо, словно то могло ответить мне такой же улыбкой, я тихо позвала:
— Ник, — прошептала, боясь потревожить лес.
Закрыла глаза, фокусируясь на ощущениях.
— Ник… — повторила громче, а облака начали прятать луну, погружая все в темноту, — ты мне нужен! Я хочу спасти тебя. Услышь.
Нет, это глупо, похоже, и вообще бесперспективно. Так это не работало, а как — я не знала. Но хотя бы попыталась. Уже молодец, наверное!
— Как до тебя докричаться? Как сделать так, чтобы ты пришел? Твой волк услышал меня?
Вскинула я руки, обхватывая виски, а потом упала на колени, повесив голову на грудь. Безысходность черной птицей порхала рядом, цепляя крылом.
Смириться. Просто смириться оставалось и жить дальше. Без него! Все. Точка. Конец.
Эта мысль привода в отчаяние, а то смешивалось с тоской и злостью, создавая какой-то ядреный коктейль в душе. И когда мыслями я дошла от отрицания до смирения, в груди обожгло, а потом… Я сама не знаю, как именно, но… докричалась, кажется.
Где-то послышался вой!
Ледяной ужас обдал волной в первый миг.
Кто же знал — мой волк это или опасность, от которой следовало сматываться.
Но ждала, непонятно чего. Сидела на влажной траве, смотря в оба глаза, вертела головой, всматриваясь в чащу.
Пусто. Черные глазницы просек лишь смотрели на меня, а потом в глубине я заметила два огонька. Тут же вскочила, прижав руки в груди.
— Он не придет! — услышала я, узнав зверя.
— Ирис! — прошептала одними губами, едва не сорвавшись к ней.
— Почему? Где он? Ты же сказала, он должен слышать.
— Он слышит! — волк приближался, ступая аккуратно, взвешивая каждый шаг. — Но есть то, что сильнее его.
— Сильнее метки? — вскрикнула я. — Сильнее вашей чертовой истинности?
— Есть! — опустил морду волк.
— Любовь? — голос мой дрогнул. Неужели Ник действительно любил эту Веронику? Искренне, по-настоящему!
— Глупышка Лоранс, — волк подошел ближе, но расстояние между нами сохранялось.
Ирис осторожничала словно.
— Ты боишься меня? — я всматривалась в ее глаза, стараясь разгадать некую тайну.