— С чего? Нет, Лоранс, но я не хочу, чтобы ты оставила след здесь. Меня тоже можно считать.
— Слишком путано.
— Мы не одни здесь.
— Я знаю, это мой друг Давид.
Но, кажется, она имела в виду кого-то другого, не замеченного мной.
— Друг — это прекрасно. Тебе он нужен будет.
— Что-то случилось? — ноги задрожали, я едва удержалась на них.
— Ник совершил большую ошибку и за это поплатился его зверь! — услышала я Ирис.
Сердце ухнуло, перед глазами поплыло все туманом. И это для меня было маленьким концом света. Я физически ощутила боль, которую испытывал его волк и закричала, распугивая птиц в кронах.
У меня вырывали сердце в тот миг — безжалостно, без анестезии. Меня уничтожали вместе с ним!
— Прямо в эту минуту! — добавила Ирис. — И, пожалуйста, не приходи. Кроме меня тебя могут теперь слышать и другие. Ты же не хочешь последовать его примеру?
— Ирис, — бросилась я к ней, хватая за шерсть. — Его можно спасти? Пожалуйста, скажи мне.
— Зачем? Он сам не хочет! Не причиняй добро, Лоранс!
— А как же это? — подняла я кофту, показывая ей метку, которая еле-еле светилась в этом мраке. — Разве в вашем мире — это пустышка?
— Его истинная Вероника!
— Ты сама в это не веришь! — истерично усмехнулась я.
— Может быть, но, сказав иначе, я погублю и тебя!
Глава 32
Мне было дурно. Вообще не помнил, когда в последний раз настолько отвратительно себя чувствовал, несмотря на то, что проспал, кажется, сутки.
Обрывки воспоминаний острыми гранями разрывали душу. Они напоминали вспышки молнии в ночном небе, когда сидишь и ждешь, думая, ну вот сейчас точно поймается в объектив камеры, но все мимо.
Так и я не мог сложить в одну картину все. Частично помнил, конечно. Лес, спор с Ирис, затем встречу с Вероникой, а дальше начиналось непонятное. Словно стер кто-то все лишнее. Попытался подняться, но стало только хуже. Мир кружился, внутри словно органы местами поменяли. Тошно, горький привкус во рту и нежелание говорить.
Коснулся пальцами затылка, в том месте, где ныло. Шишка? Откуда?!
Я упал, что ли? Хотя это могло многое объяснить, видимо.
— Сынок? — мама заглянула в комнату, глядя на меня встревоженно. — Ты как? Полегче уже?
— Полегче? — прошептал я, слабо соображая.
Видел лишь страх в ее глазах, и почва из-под ног уходила. Жаль было маму. Столько я неприятностей, конечно, ей принес.
— Ты вчера упал! — кивнула она, произнеся печально. — Ударился. Только не понимаю обо что, в том месте ни камней, ни валунов, по-моему. Возможно, споткнулся о поваленное дерево.
Упал, значит… Ну, теперь понятно, по крайней мере, откуда это на макушке.
— Похоже, сильно приложился, мама, — зашипел я.
Она держала в руке поднос, а на нем была тарелка с бульоном, но от одного запаха еды меня едва не выворачивало.