Ком проскочил в горле, а потом и сердцебиение начало выравниваться. Постепенно возвращались знакомые ощущения, а не эти — неестественные, чужие.
— Мама, — я будто крошка совсем и впервые произнесла это слово. — Мама.
— Тише, дочка, все в порядке.
— Что со мной? — я принялась оглядываться.
Все на своих местах, даже погода, как вчера, кажется.
— Ты упала, ударилась и папа нашел тебя утром в лесу. Зачем ты пошла туда? — заглядывая в мои глаза, спросила мама.
А мне стало так неловко словно я априори собиралась соврать.
— В лес? — я повторила эхом.
— Да, в лес, — мама гладила меня по плечу нежно, а я смотрела сквозь нее.
Мне самой хотелось бы понять, зачем. Но… глаза. Глаза зверя… они манили меня.
А если бы я погибла? Боже, нет!
— Мне показалось, что там кто-то есть. У нас во дворе, — рот пересох, говорить было тяжело.
— Человек? — испуганно произнесла мама.
Я замотала лишь головой, боясь озвучить правду. Не хотела, чтобы она боялась, но слово не воробей.
— Не знаю, может, волк.
— Волк! — мама вскочила с места. — Я скажу отцу, — принялась она метаться по комнате. — Он поставит капканы. А лучше, лучше… Отправит тебя к своей сестре.
— Мама, да ты что? — я попыталась подняться на ноги, не видя в этом катастрофы абсолютно.
Даже если дикий зверь забрел — это не конец света. Мы же в лесу. На чужой территории.
— Нет, Лоранс, отец прав. Я должна была смотреть лучше, а теперь… Он тебя не тронул?
— Тронул? — я обхватила виски руками.
Захотелось коснуться области сердца, но не стала. А перед глазами мелькнул образ, пушистая большая лапа, она тянулась ко мне, а зверь смотрел в глаза пристально, но отчего я не боялась? Шок? Наверное, иначе не объяснить, ведь на мне ни царапины. Лишь ныло в затылке, но это, скорее всего, я сама приложилась, споткнувшись об камень.
— Все хорошо, мам. Не надо пугать папу, он и без того зол, кажется. Пожалуйста, не говори ему, — сложила я руки домиком, обращаясь к ней. — Пусть это останется нашей тайной.
Мама всегда шла мне навстречу, и в этот раз я рассчитывала, что она также поддержит.
— Что не говорить? — дверь в спальню бесшумно распахнулась, а на пороге застыл отец, за версту чувствуя ложь.
Глава 4
— Я тебя, кажется, предупреждал, Ник! — от голоса отца, точнее, от его криков едва не дрожат стены в доме.
Она навис надо мной стеной и видно, как его ему тяжело сдерживаться, чтобы не прикончить меня на месте. Замучило уже быть всегда и во всем виноватым. А потом они еще с матерью охали, отчего я хотел быть простым человеком, а не, черт подери, оборотнем.
Только мне никто не давал право выбора.
Я таким родился! Таким и в такой семье, где неправы все, кроме родителей.
— Пап, ты забываешь, что я взрослый! — развел руками, не сводя с отца взгляда.