— Там выше уровень образования! — пожал он плечами, не сводя с меня взгляда, даже не моргая, кажется.
Во рту пересохло давно, и голос звучал как-то со скрипом, но я намеревалась отстоять себя, не дать помыкать родным собой. За одни последовало бы и другое, скорее всего, и в какой-то миг я бы перестала принадлежать себе.
А что с моими мечтами тогда? Я не хотела их предавать и себя тоже!
— Ничего подобного! Я не буду переходить, папа!
— Я забрал документы. Договорился, что ты доучишься неделю и все!
— Папа, — обида подступала, еще немного и слезы бы покатились по щекам горохом.
Мне было так горько внутри, так тяжело. И воздуха словно не хватало, я ртом хватала его, как рыба, а все равно легче не становилось.
Метнула взгляд в маму в поисках поддержки, но она лишь виновато улыбнулась.
Неужели тоже пойдет у папы на поводу? Но как же так? — Однажды ты, Лоранс, поймешь, что так лучше. А сейчас спускайся завтракать, а потом отдыхай.
— Нет. Я поеду на учебу, — из вредности, из принципов больше, конечно же, заявила так. Хотя лучшим решением было бы остаться дома, отлежаться.
— Ты неважно себя чувствуешь!
— Сама разберусь! — вылетела из своей комнаты, желая укрыться от глаз родителей и спокойно пережить этот удар судьбы.
Меня душила боль, ощущение дурное, что будто самые близкие люди внезапно предали, вонзив тысячи ножей в спину.
Не понимала, чем они руководствовались, отчего такие перемены в настроениях. Но что-то подсказывало — все связано. И переезд, и желания отца оградить максимум нас от внешнего мира.
Вопросы множились, а ответы не находились.
Потому быстро выпив чай, омлет так и не влез в меня, я приняла душ, попытавшись привести себя в божеский вид, и поехала в универ. Проигнорировала предложение отца даже подвезти, выбрала трястись в автобусе.
Д и подумать было над чем, а папа бы не позволил, задавив своей энергетикой тяжелой. Раньше такого не было. Он был улыбчивым, мягким, а в последнее время внутренне что-то поменялось в нем, отец словно в камень превратился, став холодным, бесчувственным. Возможно, утренний разговор их с мамой так на меня повлиял, но я отчетливо ощутила, как начала проводить границы.
И успокоиться лишь смогла, когда увидела перед собой здание университета.
Здесь текла своя жизнь: суетная, активная, полная эмоций, переживаний и счастья. Беззаботность шла под руку с излишней ответственностью, натянутые нервы с безалаберностью, а стремление познать все и вся с ленью.
— Привет, Лори, — терпеть не могла, когда Марк сокращал мои имя, но спорить бесполезно. Он — наглый мажор, едва ли не король универа, правда, сам себя наградил этим званием. Другие лишь посмеивались, а он всерьез считал себя самым крутым на курсе.
— Не хочешь оттянуться, как следует?
— Привет, Марк, — взмахнула я рукой. — Хочу сдать сессию на отлично, впрочем, тебе этого не понять, — пожала плечами и пошла дальше.
Знала, что Марку мои слова побоку, он больше вид делал всегда, что обижается, чем на самом деле дулся. Ему плевать! У него толпы поклонниц и энергию он предпочитал тратить на них, а не на учебу.
А я между тем взяла в автомате кофе. Не самый вкусный, но все же лучше, чем без. Заметив на скамейке в глубине аллеи скромнягу Давида, направилась к нему. Он предпочитал держаться подальше от шумных мажоров, выбирая места, где его никто лишний раз не потревожил бы.
— Как дела? — улыбнулась ему широко, присев рядышком.
— О, Лоранс, — Давид поправил очки, глядя на меня из-за толстых стекол. Прищурился, чтобы лучше разглядеть словно. — Все цветешь и пахнешь! Рад тебя видеть.
— Ты снова здесь прячешься?
Давид пожал плечами, уходя от ответа, опасался он дерзких пижонов, что каждый раз стремились его подколоть или унизить за его особенности. А ведь человек не выбирал, с какой внешностью родиться.
И вот вместо того, чтобы идти в аудиторию, он сидел здесь на влажной после дождя скамье, читая учебник и мечтая побыстрее распрощаться с универом.
— Не прячусь, а наслаждаюсь тишиной!