Помню, как она гладила его по голове, словно маленького, и тихо говорила:
— Серёженька, папа бы тобой гордился. Ты — наша единственная опора.
И вот опоры не стало…
Короткое замыкание. Огонь. Крики. Запах гари, который, кажется, до сих пор сидит где-то под кожей.
После этого у мамы внутри будто что-то надломилось.
Как мы выживали, лучше не вспоминать.
Встречная машина бьёт по глазам фарами, и я невольно закрываю глаза.
Отворачиваюсь, крепче сжимая кулаки.
Наша жизнь тогда покатилась под откос…
И именно тогда появился Дмитрий Андреевич. Участковый, занимавшийся делом о пожаре.
Иринке уже было восемнадцать, я — ещё несовершеннолетняя. По совету «умных людей» он быстро оформил брак с мамой и переписал на меня половину своей квартиры.
Как он говорил — чтобы меня не отправили в детдом. А на самом деле узнал, что его дом планируют внести в списки «под снос». План был простой: при расселении получить две квартиры. Он называл это вкладом в моё будущее, а по факту — хотел захапать себе лишние метры.
Он не раз потом тыкал нас носом в свою «щедрость». Пожалел погорельцев. Приютил.
Вот только расселение до сих пор никак не случилось, а отчим по собственной глупости лишился ноги и стал инвалидом.
Козлина.
Обозлившаяся на всех и спившаяся тварь.
Тру пальцами виски и коротко зло выдыхаю.
Столько раз уговаривала маму бросить его. Но она боится. У отчима остались знакомства, связи. И он обожает напоминать, что в любой момент может устроить нам «райскую жизнь».
Сколько раз просила:
— Мам, давай уедем отсюда. Не такие у него длинные руки, в соседней области он тебя не достанет.
Отказывается. Здесь родные могилки. Родителей, папы, Серёжки…
Замкнутый круг.
Иринка бросила колледж, окончила курсы парикмахеров, работает в салоне. Ей тоже приходится от многого отказываться — жить в съёмной квартире, воспитывать ребёнка и копить на ипотеку очень нелегко. Хотя Игорёк у неё молодец, крутится на двух работах. С ним сестрёнке повезло.
А я… Я не хочу жить в том городе.
Хочу вырваться оттуда. И вытащить маму. Пока не знаю, как. Но сначала нужно вырваться самой.
Тяжело выдыхаю и смотрю в окно, за которым мелькают ярко освещённые улицы вечернего города.
Морщусь, поводя плечом.
Болит.
Удар пришёлся вскользь, но всё равно ощущения не айс.
— Вас где высадить? — оборачивается водитель.