Пароходики отдали концы, уперлись носами в борт шхуны и аккуратно притиснули её к причалу.
– А мы на шлюпках жилы рвём, – проговорил кто-то из матросов, наблюдавших за происходящим.
На пирсе рабочие сразу приняли швартовы, закрепили корабль и тут же ушли. Из-за пакгауза вышла группа явно солдат, только вот одеты они были необычно. Серо-зелёная форма – куртка на пуговицах, такого же цвета свободные штаны, на ногах сапоги с короткими голенищами, а на головах кепи с длинными козырьками.
Офицер был одет так же, только вместо винтовки у него на поясе висела кожаная кобура. Он указал рукой двум солдатам, которые сразу же заняли пост у борта корабля, кивнул находящимся на борту шхуны и с остальными солдатами продолжил путь.
Интерес у всех вызвали винтовки солдат, а это явно были они, с надетыми на них штыками в виде кинжалов. На ремнях у солдат были четыре небольшие кожаные сумки.
– Наверно, там патроны, посмотреть бы какие, – предположил кто-то из матросов.
– А ты попроси его показать, – и на палубе засмеялись.
На пирс выехала большая карета без верха, лёгкая, колёса тонкие и из металла. Из неё вышел явно местный дворянин, подошёл к кораблю и громко на приличном бриттском спросил:
– Находится ли на борту лорд Чатем, посланник Его Величества?
– Я лорд Чатем, – граф подошёл к борту. Чиновник поклонился, потом представился:
– Я чиновник министерства иностранных дел такой-то, мне поручено сопроводить Вас и Вашу супругу в Императорский дворец. Вся остальная команда пока остаётся на борту, до особого распоряжения. Капитан может подать письменную заявку через караульного офицера обо всём, что требуется, включая еду и воду. Пока так.
Лорд с женой и дочерью спустились по трапу на землю и заняли места в этом странном экипаже. Лорд обратил внимание, что сзади лежала в несколько складок чёрная кожа.
– Сэр, позвольте поинтересоваться, а что это?
– Это верх, его можно поднять в случае непогоды, он смонтирован из стальных дуг с натянутой на них кожей.
Экипаж тронулся из порта в город. Чиновник иногда отвечал на вопросы гостей, с любопытством смотревших по сторонам. Была суббота, и на улицах города было много празднично одетых людей. Ну так подумала графиня.
– Сегодня какой-то праздник?
– Госпожа, просто сегодня выходной день. И многие выходят погулять на улицу, как видите, целыми семьями.
– У меня сложилось такое впечатление, что в городе живут одни богатые люди, я не вижу обычной городской бедноты и нищих.
– Ну, если честно, я сам уже не вижу нищих вот уже несколько лет, после реформ Императора. Беднота, конечно, есть, но она живёт подальше от центра города. Мы сейчас едем на станцию и оттуда на поезде проследуем в столицу.
– Погодите, что такое «станция», я знаю, у нас там меняют лошадей у почтовых карет, но что такое железная дорога? И каково расстояние до столицы?
– Вы сейчас всё увидите. Дорога построена недавно и пока связывает только Пиррит и Хайланд. До Хайланда пятьдесят пять километров. Другие дороги уже строятся, и скоро можно будет на поезде проехать через всю империю. Мы уже приехали, позвольте помочь Вам выйти, – чиновник легко соскочил и подал руку сначала супруге лорда, а потом его дочери.
Они стояли на мощёной площади перед красивым зданием с башенкой с часами посередине. Высокие стрельчатые окна, высокие двери под порталом с колоннами, через которые входили и выходили люди.
Внутри было прохладно, стояли скамьи, на которых сидели дети, женщины, мужчины, некоторые из них читали газеты. Тут же в углу стоял буфет, где торговали напитками. По залу бегал мальчик и продавал газеты.
– Сэр, Вы можете купить для меня газету? Просто у меня нет ваших денег.
– Конечно. Мальчик, можно газету? Спасибо, – и чиновник подал лорду весьма толстую газету аж из шести листов. – Я сейчас пойду уточню наши места, а вы можете выйти на посадочную площадку, скоро поезд подойдёт.
– А все эти люди, они тоже ждут этого поезда?
– Да, это, скорее всего, жители столицы, приезжали отдохнуть у моря.
Когда чиновник ушёл, лорд Чатем повернулся к своим женщинам:
– Вы что-нибудь понимаете? Как все эти люди могут залезть в одну карету?
– Дорогой, давай выйдем туда, куда указывает вон та большая стрела, и сами всё увидим, пошли.