Хлудов перестал перебирать звенья цепочки. Анфиса положила книгу на столик у окна.
— Подарки обычно объясняют после того, как их открыли, — сказала она.
— Тогда начну с визита.
Я поставил свёрток на край стола, рядом с вазой и сложенными салфетками.
— Михаил Андреевич успел намекнуть, что хотел бы познакомить меня с вами. Спросить его о причине я уже не могу. Проигнорировать его желание после всего, что он мне оставил, было бы с моей стороны неблагодарно.
Анфиса посмотрела на отца.
— Папенька тоже упоминал Михаила Андреевича.
— Михаил говорил о знакомстве, — подтвердил Хлудов. — Давно говорил.
— Дядя оставил мне дом, типографию и достаточное количество недосказанного, — продолжил я. — С первыми двумя я постепенно разбираюсь. Третье приходится принимать по частям.
— И я одна из этих частей? — спросила Анфиса.
— Вы — человек, с которым он хотел меня познакомить.
Она села, расправив юбку одним привычным движением. Ткань легла вокруг кресла широким полукругом, не задев ножку стола. Я отметил, что управление таким платьем требовало навыка, которого в современных курсах личной эффективности точно не преподавали.
— Чего вы ожидаете от знакомства? — спросила Анфиса.
Вопрос прозвучал прямо. Хлудов посмотрел на меня, ожидая ответа вместе с дочерью.
— Сегодня я приехал именно знакомиться, — сказал я. — Хочу узнать о вас больше, чем имя, возраст и мнение Парамона Ильича. Возможно, мы понравимся друг другу. Возможно, подружимся. После пяти лет отсутствия, знакомых в России у меня оказалось немало, а друзей — значительно меньше.
— За два дня вы успели это подсчитать?
— Для подсчёта друзей много времени обычно не требуется.
— И сколько получилось?
— Пока ни одного, в ком я был бы уверен.
Хлудов нахмурился.
— Фёдор Иванович Лапшин служил Михаилу Андреевичу много лет.
— Я уважаю Фёдора Ивановича. Он сообщил мне о завещании, смерти дяди и порядке наследования. Для дружбы нам пока недостаёт хотя бы одного разговора без описи имущества.
Анфиса перевела взгляд на отца.
— А папенька?
— Парамон Ильич начал знакомство с угрозы продать мой дом. Отношения у нас прочные, но дружескими их называть рано.
— Я вас предупредил, — сказал Хлудов.
— Именно поэтому отношения и прочные.
Анфиса опустила глаза, и на этот раз улыбку скрыть не успела.
— Значит, вы предлагаете мне дружбу? — спросила она.
— Предлагаю возможность познакомиться достаточно хорошо, чтобы со временем решить, годится ли это слово. Обещать дружбу сразу за двоих было бы слишком самоуверенно даже для человека из Америки.