Краска у стенок загустела. Климов провёл по ней деревянной лопаточкой и покачал головой.
— На пробу хватит. На весь заказ придётся покупать.
— Сколько? — спросил я.
— Смотря, какой заказ.
— Яков Осипович, вы начинаете получать удовольствие.
— Я пытаюсь не назвать вам число, которое вы потом превратите в обещание.
Я записал краску в список немедленных покупок.
Дальше перебирали бумагу. В дальнем шкафу действительно обнаружилась пачка с отсыревшим краем, о которой говорил Егор. Он торжественно показал, что ничего не трогал без разрешения. Климов отделил несколько листов, осмотрел их на свет и велел разложить отдельно.
— Пропала? — спросил я.
— Не вся. На хорошую работу не пойдёт.
— На пробу?
— Часть можно.
— Значит, не выбрасываем.
Остальная бумага различалась размером, плотностью и состоянием. Я не пытался запоминать названия. Вместо этого попросил Климова разделить её по назначению и написать на каждой пачке, для чего она годится. Он ответил, что сам и без надписей знает.
— Вы знаете, — сказал я. — Я нет. Егор пока тоже не всё знает. Если вас не будет в комнате, мастерская не должна превращаться в загадку.
Климов посмотрел на меня.
— А если меня не будет дольше?
Вопрос прозвучал спокойно. Он проверял не порядок на полках, а то, насколько я собираюсь зависеть от одного человека.
— Тогда ваши записи помогут другому не погубить всё в первый день. Но пока я предпочитаю, чтобы вы были здесь.
— Записки не заменят мастера, — сказал Климов.
— Поэтому я нанял мастера, а не записки.
Он взял кусок бумаги и начал подписывать пачки.
К полудню список немедленных дел занял почти весь лист: очистить пресс, проверить нажим, разобрать оставшийся набор, пересчитать недостающие литеры, отделить пригодную бумагу. Купить краску, масло и несколько мелочей для ремонта. Подготовить простые образцы: объявление, карточку, приглашение и бланк. Ни один пункт не казался сложным. Вместе они превращали закрытую мастерскую в место, способное принять клиента.
Прасковья Ивановна появилась в дверях наборной.
— Обедать будете?
Я взял производственную книгу и пошёл за ней. Работники остались в мастерской.
На кухне Прасковья Ивановна сняла крышку с горшка и выпустила облако пара.
— Сколько стоит содержание дома? — спросил я.
— Какое содержание?
— Еда, свечи, дрова, вода, стирка. Всё, без чего я через неделю стану холодным, голодным и дурно одетым хозяином хорошей типографии.